«Да ни как!» – опер ни чуть не оживился, – «Сгорел и сгорел, парень к пожару отношения не имеет», – помолчал и поделился выводом , – «А если и имеет, то теперь никаких зацепок!»
«Ничего», – Дока выступил утешителем, – «в Солнечном с трупом разберетесь – тогда и прояснится, кто Мирненский «мотоциклист» на самом деле!»
«Может и прояснится», – принял Михаил утешения , – «а может и нет. Не исключаю, что этот труп еще один фигурант по делу, уже четвертый», – опер помолчал, подумал, и мысль в законченном варианте высказал, – «Если машина, подставленная инкассаторам, в Солнечном реставрировалась».
Появление по делу еще одного трупа, в голове у Доки провело переоценку мыслей, и он начал мне сигналить глазами и отчасти даже рукой, чтобы я рассказал о неизвестном оперу факте частичной экспроприации у бывшего Мирненского профсоюзного деятеля незаконно приобретенного имущества. Вдруг Михаил установит, что разбойный случай и один из сигналов самолета над Придорожном совпадают по времени? Но услышав от опера, что возможно еще один из преступников найден, правда мертвым, я посчитал такую информацию преждевременной. Ну не хотел напрягать Михаила новой заморочкой, когда дело у него на мази, то-есть, в расследовании возможно продвижение и без упоминания факта экспроприации имущества бывшего профсоюзного босса. Поэтому Доке сделал зверскую рожу – помолчи мол – и постарался разговор закончить: задание мы получили, а что еще нужно? В машине Дока, пристегивая ремень безопасности, усомнился в законности моего поступка:
«Ты чего промолчал?» – это по делу профсоюзного босса, – «По крайней мере, на «мотоциклиста» еще бы раз могли выйти, даже если он телегу специально сжег!»
«Тут, Дока, дело деликатное», – показал улыбкой, что его понимаю, но по другому не могу, – "У Михаила есть серьезная зацепка – как он считает, еще один из преступников найден, правда мертвым. Вот пусть и разбирается, был ли он нашим «мотоциклистом», или только местным умельцем, реставрировавшем для преступников машину. Чтобы вся слава ему досталась».
«А нам тогда что достанется?» – Дока славы хотел тоже.
«Полное внутреннее удовлетворение», – в чем сомневался, – «если деньги найдем».
Напарник озабоченно вздохнул, что я расценил как возникшие у него сомнения по поводу положительного варианта дальнейших поисков, и свою мысль досказал до конца:
«Только мне кажется, что Михаил немного спешит. Преступники, если сумели организовать всю эту подставу на дороге, все эти сигналы самолетом, не пожалели Уаз, который сами и сожгли, жить у алкаголика в убожестве и там светиться не будут никогда. Это люди другого пошиба, можно сказать, в некотором роде интеллигенты в преступном мире. Так что», – Доке подмигнул, – «убедится Михаил, что мертвец в Солнечном не тот, кого он ищет – мы ему приключения профсоюзного деятеля и выложим!»
К камералке подъехали в четыре. Два часа в милиции проболтали! Дока, озабоченный теперь проблемами по работе, побежал в гараж, ну а я объявился ребятам. Паша посмотрел в мою сторону и все, больше никаких эмоций, Владимир с показной серьезностью поднял руку, глянул на часы и покачал головой:
«Много времени на личные дела тратите, гражданин начальник! Уже и надеяться перестали, что здесь объявитесь, одни к главному геологу собрались показуху нести!»
Я подскочил к Пашиному столу, на котором увидел раскрашенную цветными карандашами портянку, быстро просмотрел, что на ней доделали коллеги, и остался довольным. Все хорошо! И «березиты» в едином теле протягиваются метров на сто пятьдесят, и «железная шляпа», правда тонковатой ( к сожалению) красной линией протягивается на те же метры. Только отсутствовали места отбора образцов с видимым золотом, которые Паша до сих пор не нашел, и которые мы всегда стараемся подчеркнуть, что бы ясно было любому – вот оно, есть! – и общее впечатление от красивой портянки этот факт смазывал.Но здесь мы не боги – что есть, то есть, и я пошел к главному геологу, пригласить посмотреть последние результаты работ.
Вдвоем вернулись в нашу комнату, где ребята на моем большом столе уже разложили нужные бумаги. Я толкнул в бок Владимира – давай! – и он начал рассказывать, что они с Пашей нарисовали, постоянно тыча в красивую портянку пальцем. Мне кажется, Игорь Георгиевич слушал его в пол уха, но план наш рассматривал внимательно, и выводы в голове делал главным образом не со слов докладчика, а от увиденного на нарисованном плане.
«Все хорошо», – оценил художества, но заметил и отсутствие образцов с видимым золотом, – «осталось дождаться результатов анализов проб из канав», – посмотрел на Пашу, зная что тот у нас главный золотоискатель, и специально для него пояснил, – «Золото– оно такое, может быть и мелковкрапленным, тогда ни в каких образцах его не увидишь», – это он Пашу подбодрил, что бы оптимизма не терял. Есть у него! Только в очень мелких частицах, не для глаза.
