Владимир и Паша в салон залезали этакими бодрячками, не скажешь, что обоих с утра мучила жажда. И как мне показалось, ее они утолили с лихвой, больше, чем требовалось для страждущих организмов: молчун бодро развлекал Наташу сказками с сюжетом «только для взрослых», пытался занести в салон на руках и та со смехом увертывалась, а Владимир, не привыкший держать рот на замке, наоборот – вид имел не к месту деловой, и что совсем удивляло – своему веселому коллеге не делал никаких замечаний.
«Сколько они бражки выпили?» – поинтересовался у шофера, развозившего страждущим напиток жизни.
«По две бутылки каждый,» – улыбнулся Николай, – «и как видишь, продукт качественный!»
Это я и по себе почувствовал, для поправки здоровья бутылки хватило. Ну а ребятам, раз меры не знают, придется сделать внушение. И когда машина возле камералки остановилась, я быстро выпрыгнул из кабины, двух молодцов перехватил и отвел в сторонку.
«Вот что ребятки,» – на полном серьезе обратился к коллегам, – «без лишнего шума быстро сдаете фотопланы в спецчасть и сразу мотаете домой. Что бы вас здесь никто не видел и не слышал!»
Веселый Паша сделал попытку возмутиться, но тут меня поддержал Владимир, более достойно выдержавший повторный удар Бахуса:
«Давай сюда!» – отобрал у приятеля фотоплан, сумку и молоток, – «Прямо отсюда шуруй домой, а я за тебя в спецчасть фото сдам!» – и побежал в здание.
Паша хотел что-то ответить, но мысли в порядок привести не мог, махнул рукой и поковылял в направлении своего жилища. Слава богу, никто не заметит его состояние, не совсем подходящее для рабочего дня..
Владимир тоже в камералке не задержался, а я, закончив обычные после поля дела, пошел к главному геологу. Разузнать, для чего сейчас мой друг Дока возится, как я вчера на сабантуе узнал, с дробилкой: руду дробить, или камень превращать в щебенку для создания подушки (или подстилки?) под эту руду?
«Вначале придется щебенку готовить для подушки,» – объяснил Игорь Георгиевич, – «ну а потом и руду дробить, без этого не обойтись». Посмотрел на меня совсем невесело: «Что бы дробилка работала, туда нужно еще и дизель тянуть, и солярку, и домик какой-то ставить, для рабочих, а времени остается все меньше и менььше».
«А когда потянут?» – я знал, что денежки на эту бодягу еще не утверждены высоким начальством из Москвы, и было интересно, потянут ли сейчас, или все же дождутся утверждения проекта.
«Не знаю,» – Игорь Георгиевич пожал плечами, – «но если проект все же забракуют, о премиях мы будем долго только мечтать!».
«Почему?» – не мог я не возмутиться.
«А потому!», – главный геолог улыбнулся, – «Партия уже столько денег вбухала в проект – дробилку достали и отремонтировали, расчистку бульдозером до точки сделали и еще много чего делают. Так что, если его зарежут и денег не дадут, то считай на наши премиальные все и делалось!» Он принял вид серьезный: «Не знаю, как Павел Петрович из этого положения выкручиваться будет! Хотя», – он помолчал, внимательнона меня посмотрел, – «уже в этом месяце зарплату задержат. Так мне сказали – денег нет в банке».
Ничего себе – мысль мелькнула – началось то, о чем давно идут разговоры и во что все не хотят верить? Как бы действительно не пришлось искать себе новое место работы!
Ну а Павел Петрович, конечно, выкрутится. Исполнять неутвержденный проект он начал не по собственному желанию точно, без указаний свыше не обошлось и значит там уверены, что проект утвердят и деньги на него выделят. И дай бог, что бы так получилось. Оставить геологов без премии (в которуя я сейчас верить перестал), когда все выкладываются, стараясь ее честно заработать – значит в должной мере не оценить их труд, побудить на уровне подсознания не к меньшим затратам сил физических – то-есть по горкам все будут бегать с той же прытью, что и ранее – а душевных, потому что неприятные переживания всегда замедляют процессы творческого порядка, столь необходимые в нашем деле..
Из кабинета главного геолога я нацелился домой, но по пути заскочил в комнату, где трудилась Света. Встретила меня, как и сидящие рядом еще две женщины, лучезарными улыбками.
«Девочки, смотрите, муж то мой – живой оказывается!» – сообщила жена подругам
«А каким я быть должен?» – талантливо изобразил на лице удивление.
Света меня осмотрела, выискивая изъяны в одежде или теле, и повернулась к подругам:
«Если судить, каким пришел вечером от Паши, то вид должен иметь помятый, а головку больной!» – повернулась ко мне, – «И как? Похмелиться не тянет?»
Женщины с улыбками показушно оценивали мое состояние, выискивая признаки синдрома похмелья. Их же давно не было, после бутылки качественной бражки. Потому ответил соответственно:
«Голова у меня свежая, настроение прекрасное, и с чего бы похмелиться тянуло?» – интересно посмотреть, как эти дамы себя поведут, когда узнают, что зарплата задерживается!
«Отлично выглядите, Юрий Васильевич!» – оценила мой вид одна из женщин. А Света, убедившись в этом же, с показным сожалением вздохнула:
