Дока дернулся, словно кто-то сзади резко рванул его на себя, и лихорадочно зашарил по карманам – искал денежную купюру. Наконец нашел, согнулся к собачухе, начал ее гладить, одновременно суя под нос денежку. Я только вздохнул, по опыту понимая, что в состоянии возбуждения приятель норовит делать все сразу, и поспешно, что в итоге не идет делу на пользу.
Собачуха ласку приняла, денежку понюхала, и поняв задачу, направилась туда , где уже нашла нужный хозяину предмет. Еще раз обнюхала знакомое место, и потянула Доку за поводок дальше от отвала. Дока обернулся назад, где я вынужденно в этот момент оказался, с вопросом на лице: что ему делать, если собака тянет не к отвалу, где можно что-то спрятать, а совсем в другую сторону. Я его успокоил:
«Не мешай, успеем и возле отвала пошарить!»
Собака отошла уже метров на десять, обнюхав каждую травинку. Нашла еще что-то, несколько раз потрогала лапой, и уселась на землю, преданно глядя на поводыря. Дока на этот раз брезгливость не продемонстрировал – к собаке подошел, собственноручно поднял найденный предмет, и с торжествующей улыбкой продемонстрировал его мне: еще одна бумажная лента от банковской упаковки!
Это уже не хухры-мухры, и дальше с полчаса мы вчетвером – я, Дока и две собачухи – вытаптывали и вынюхивали все возможное вокруг подозрительного места. Ничего больше не находилось, и наконец все это моему напарнику надоело:
«Хватит», – дернул за поводок, и собачуха тут же возле него уселась, показав что и она разделяет мнение хозяина, – «здесь и прятать негде – трава одна. Давай к отвалу вернемся».
«Давай», – согласился и я, – «но теперь Зинку не просто веди, а и следи за каждым ее нюхом. Деньги где-то здесь точно побывали, и несколько упаковок бандюги с собой прихватили. Помнишь, у тех, что на асфальте застрелили, по пачке десяток в кармане оказалось, и в сумне несколько упаковок?»
«Помню, помню», – Дока уже направлял своего подопечного к отвалу.
Собачуха начала обнюхивать первые каменюки в его основании, потом совать морду в возможные щели между ними. Я держал Чапу сзади, и вместе с напарником внимательно следил за главным у нас специалистом по поискам. И не напрасно – Зинку явно заинтересовало одно место – она несколько раз к нему возвращалась, норовила засунуть между камнями не только морду, но и лапу. Наконец поняв, что на большее залезть между камнями не получится, собака рядом с ними уселась, посмотрела на Доку, и обиженно взвизгнула.
«Деньги нашла!» – решил тот, и кинулся помочь Зинуле пробиться между каменюками вглубь отвала. Я за ним, но не столь бурно демонстрируя те же намерения, Чапу на всякий случай придерживал.
Доке моя помощь пока не требовалась –каменюки он ворочал и один, но без всякого плана. Пришлось его одернуть:
«Не спеши! Камень отвалил – дай собачке понюхать, и только потом за второй хватайся!»
«Понял!» – Дока резко замедлил темп движений верхних конечностей, а я смог пробиться к нему поближе, что бы и мне было видно, что там делает главный нюхач.
Зинка застряла в одном месте, из которого Дока уже откантовал в сторону приличный камень, усиленно что-то там вынюхивала, и дальше вглубь отвала не рвалась. Потом начала пятиться назад, пока не очутилась возле уже выброшенного Докой камня, еще раз его тщательно обнюхала, и уселась на землю с обиженной физиономией.
«Что это она?» – удивился Дока, – «Может еще раз дать деньгу понюхать?»
А я уже все понял. И выбираясь из камней, которые наворотил приятель, предложил и ему:
«Давай за мной. Здесь нет денег, забрали их, или перепрятали».
Дока минут десять еще что-то ворочал, заставлял Зинку нюхать в пустотах между камнями. Наконец отстегнул поводок, предоставив собаке свободу, и подошел ко мне:
«А куда их могли перепрятать, и кто это сделал? Может тот мотоциклист, которого Ленька видел?» – сразу сколько вопросов задал!
«Все может быть», – а как отвечать, если я и сам ничего не понимал? Кроме того, что деньги здесь побывали точно, но большая их часть при себе у убиенных претупников не оказалась. Напрашивалась мысль, что мотоциклист знал, где они спрятаны, и смог их забрать – может его Леня и видел, когда заехал на шахту непонятно для чего. Но тут же эту мысль потеснила вторая: никак не мог мотоциклист знать, где деньги спрятаны, не было у него времени и необходимости с места наблюдения на асфальте ехать к шахте и ждать там подельников, а потом возвращаться назад , что бы встретить уже в долине, где мы нашли яму с закопанными шмотками.
«Делать то что?» – Дока как и я уселся на камень, – «Или дальше пойдем вдоль отвала, что бы Зинка и там все обнюхала?»
Другого у нас ничего и не оставалось. И хотя я уже понял, что денег в отвале нет, как нет их и в пределах всей шахтной площадки, Доку я останавливать не стал, раз у него оставалось желание поискать непонятно что. До сумерек этим бесполезным делом занимались, и домой вернулись не в лучшем настроении, чего нельзя было сказать о собачухах, видя их абсолютно довольные морды.
