— Мне нужно сегодня отвезти Бенни на его урок по каратэ, потому что папа должен работать.
— Не страшно. Мы и втроем можем провести день вместе. Мне бы хотелось познакомиться с Бенни.
Бенни это понравилось бы. Он был бы этому рад больше, чем почти чему угодно во всем мире. Я сказала «почти», потому как это, несомненно, означало бы «много». Ему была нужна мама, которая могла бы с ним поговорить, приготовить ему обед, помочь с его домашним заданием, а не сестра. Ему был нужен отец, который не был бы убит горем и виной, который не работал бы почти каждый час бодрствования, чтобы обеспечивать такие мелочи как еда на столе, а тот, кто мог бы отвезти его на уроки каратэ и футбольные матчи. Бенни нуждался в сестре, которой не приходилось бы выполнять роль и матери, и отца. Ему не нужна была сестра, на которую он бы так сильно полагался и связь, которая была сильнее, чем что-либо другое, чтобы ей угрожала болезнь, которую он не понимал. Нет, Бенни, по большей части, хотел бы быть обычным ребенком, ведущим безопасную нормальную жизнь, и я хочу для него того же.
Я боялась, что у Бенни никого не останется. Не потому, если бы я умерла, но когда бы мне стало хуже в результате лечения, от чего я бы не ставила его потребности выше своих собственных. Поэтому я бы хотела попросить Вона быть рядом с ним, но как я могла это сделать, если не сказала ему, что от какой-то безжалостной и неумолимой болезни зависит наше будущее.
— Я бы действительно этого хотела, — ответила я, имея ввиду именно то, что и сказала.
Он взглянул на меня, и я увидела в его глазах шоколадного цвета необходимость, которую и сама ощущала как нутром, так и сердцем. Это был тот же самый взгляд, которым он одарил меня, прежде чем поцеловал, и я так сильно этого хотела, пока солнце полностью не поднялось и мы не стали просто лучшими друзьями. Всего лишь лучшими друзьями. Когда я взобралась к нему на колени, у меня сперло дыхание практически так же, как и у него.
— Блу?
Я покачала головой и улыбнулась. Я не теряла контакта с его глазами, что заставляло мое сердце биться как сумасшедшее. Его руки схватили меня за бедра, и я впервые проклинала саму себя за то, что не обращала внимания на слова Эйприл о преимуществах носить исключительно бикини, потому что мне нравились его руки на своей коже. Я хотела чувствовать его кожу своей, а не через ткань платья. Как будто прочитав мои мысли, его руки спустились по моему бедру, и я ощущала его кожу, от чего мне стало тяжело дышать. Вон застонал, а его глаза потемнели, но он не разорвал со мной зрительный контакт.
Я больше не могла сдерживать желание, и мои губы соприкоснулись с его. Я хотела получить один последний поцелуй. Одно последнее мгновение, о котором я бы могла вспоминать, когда жизнь казалась бы слишком сложной. Поцелуй, который был бы моим ангелом, удерживающим меня на земле.
Его губы были горячими, но его язык — еще горячее, и пока он углублялся в мой рот, я практически таяла прямо там, на его коленях. Наше дыхание стало тяжелее, равно как и глубокое желание о большем. И все же он оторвал свои губы от моих и простонал так, будто ему было больно, хотя я знала, что это не так. Я осознала очевидную разницу, когда почувствовала его эрегированный член, и это был самый интимный опыт, который у меня когда-либо был. Это было так волшебно и искренне, что я чуть не расплакалась.
— Синяя птица счастья, я хочу никогда не прощаться. Я хочу быть с тобой. Я хочу чувствовать тебя, пробовать тебя на вкус... Господи всемогущий... я просто хочу быть рядом всегда. Я твой лучший друг, но однажды ты позволишь мне использовать слово «бойфренд», потому что, как бы там ни было, это именно то, кем я и являюсь.
Я пыталась перебить его и пояснить, что это противоречило бы смыслу быть лучшими друзьями, если бы он в своих собственных мыслях называл себя моим парнем, но он заставил меня замолчать, а я сдерживалась, чтобы не рассмеяться.
— Я знаю, что ты не хочешь так это называть, но я подумал, прежде чем мы примем сегодня другие роли, я хочу прояснить несколько моментов, чтобы мы не ранили друг друга.
Он был серьезен, от чего мое желание рассмеяться пропало.
— Ладно.
— Я не буду встречаться с другими девушками и хочу, чтобы ты тоже не встречалась с другими парнями. Я знаю, что это не то, о чем лучшие друзья просят друг друга, но это другое. И вот, не возникай насчет моего допроса «с пристрастием», потому как я знаю чертовски хорошо, что если бы ты увидела меня с кем-то еще, это убило бы тебя. Я также понимаю, что как лучшие друзья мы не должны разделять то, чем только что делились, или называть друг друга милыми небольшими прозвищами.
На этом моя бровь поползла вверх, а он рассмеялся, прежде чем продолжить:
— Ладно, за исключением «Блу». А еще мы должны учиться реже отказываться отвечать. Лучшие друзья доверяют друг другу свои тайны и страхи. Думаю, нам даже стоит установить ограничение.
— Например, пятьдесят?
Он издал довольный смешок.
