— Ты понимаешь, что только что использовал свою вторую возможность уйти от ответа. У тебя осталось всего десять. — Она взяла немного хрустящего печенья, бросила в рот и облизала палец. Будь я проклят, если это не самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел.
— Да, — я взял огромный кусок своего и жевал с незаметной улыбкой, а она хихикала. Она удивила меня, наклонившись через стол и потянувшись к моему лицу, я застыл. Большим пальцем она вытерла пятнышко соуса с уголка моего рта и задержала его, чтобы я увидел, прежде чем снова сунула его себе в рот и начала посасывать.
Чёрт, нет. Я был не прав раньше, потому что именно это самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел, и я уверен, чёрт возьми: это не то, что делают лучшие друзья.
Затем она взяла свой кусок покрытого соусом печенья и, молча, начала жевать, используя обычное действия как отвлекающий манёвр от сексуальной напряженности, и я поклялся придушить себя за то, что напугал её.
Я смотрел, как она вглядывается в окно на улицу, наблюдая за тем, как люди гуляют взад и вперед, разговаривают, заворачивая в магазины. Смотрел, как она нахмурилась, увидев, как мать ругает своего ребенка за то, что он шел слишком медленно. У миссис Палмер было шестеро детей, но больше не было никакого терпения. Я мог практически видеть мысли Блу, оценивающей свое поведение на месте матери этого ребенка. Хлынувшие лавиной мысли о будущем, когда она остепенится и выйдет замуж, как ее дети будут выглядеть. Шатены с голубыми глазами как у нее, и немного — как у меня.
Вау! Откуда, черт возьми, это взялось? Я хотел её, я чувствовал, что она мне нужна. Но любил ли я ее? Я знал ее слишком мало о ее жизни, чтобы сказать. Нужна ли мне она? Я чувствовал, что знаю ее настоящую, и только это имело значение. Я любил то, как она заставляла чувствовать меня, как постоянно удивляла меня, но это ведь ничего не значило, правда? Я не знал, потому что никого никогда не любил, кроме мамы, и я чувствовал это по-другому.
Я знал, что не вынес бы её потерю. Нет, я был бы потрясен гораздо больше. Если бы я увидел её с кем-то другим, это убило бы меня, но была ли это любовь? Что бы то ни было между нами — все, это сделало меня зависимым от этой прекрасной незнакомки; Я держал это в себе. Я знал то, что я желаю ее, как ничто другое.
Я даже не притронулся к своей еде, и это паршиво, ведь обычно я любил их еду, но то, что я сидел напротив Блу, заставляло каждый мой орган чувств напрячься до опасно высокого уровня, и еда никак не могла бы с этим сравниться. Я почувствовал запах ее шампуня с медом и цветами, но, хоть убей, не мог понять цветочный аромат. Что-то такое было в теплице, но я никак не мог точно определить. В любую секунду она могла назвать меня странным, потому что я делал настолько глубокие вдохи через нос, что мог бы закончить тем, что мои легкие перенасытились бы кислородом прямо перед ней. Боже, я слабак.
— Итак, ты бы продалась за кофеин? — спросил я и она повернулась ко мне, изумленная и с широко открытыми глазами, пока я хихикал на своем месте. — Это нечто из того, что я придержу для себя, кстати. Я не хочу, чтобы кому-то из этих грязных ублюдков достались такого рода сведения. Но что еще доставляет тебе удовольствие?
Она вмиг все проглотила и посмотрела на мою пустую тарелку, пока делала глоток своего латте, оттягивая время.
— Сахар. Точнее, шоколад. И пирожные... Также люблю торт. — Она улыбнулась, а мое тело в буквальном смысле среагировало на ее улыбку.
— А шоколад, покрытый карамелью или ирисками? — спросил я, так как хотел взять ей немного прямо сейчас. Я бы купил ей их целый грузовик, если бы пришлось.
— Нет. Мои любимые — это вишневые батончики, ты знаешь такие. Они покрыты шоколадом сверху и с вишневой начинкой внутри. — Это как любовь, завернутая в сладкое совершенство. — Она вздохнула, просто размышляя над этим, а я засмеялся.
— Ты настоящая девчонка.
— Я знаю. Дело в том, что тот сорт, который мне нравится, тяжело достать в Сиэтле, и, очевидно, еще сложнее найти здесь, в центре... ну, дело в том, что мне их не хватает, и мне нужно подождать, пока я не проведаю маму, чтобы взять еще из кондитерского магазина. Это единственное место, где я могу их найти. Я привезла две сумки в прошлый раз, когда нашла их, и съела последнюю пачку по пути сюда.
Я был почти уверен, что знал, какие именно она имела в виду, и хотел сказать ей, что их изготавливают приблизительно в часе езды отсюда, но подумал, что мне хотелось бы удивить ее этим позже.
— А что насчет тебя? — спросила она. — В чем твоя слабость? — Она откусила кусок от своего печенья и начала жевать.
— Я тоже люблю торт. Я вообще люблю еду, но если бы мне нужно было назвать свое любимое, я бы назвал пирог. Персиковый пирог, яблочный пирог, это не имеет значения. Господи, мама могла испечь пирог напополам с яблоком и ягодами. Я не ел ни одного из них, с тех пор как... — Ее лицо поникло, и вскоре то же случилось с моим. — Как бы то ни было, пирог — это то, чем ты покоришь мое сердце.
