— Думаю, это только один из способов, но если кто-то спросит, я с уверенностью дам им знать.
Я не упустил ее невысказанного послания. Я хотел беречь ее сердце, а она была готова стать сводницей для моего. Она произносила все это, несмотря на то, что ее грустные глаза отражали совсем другое. Было нечто, что она скрывала, нечто, что заставляло ее вести борьбу со своим сердцем, и я собирался это исправить. Это — моя ей клятва.
Я чувствовала неоспоримое притяжение, и все же должна была его отрицать. Так сложно, когда это нечто из того, что ты никогда ранее не чувствовал, но чего так сильно хотелось. Я хотела этого так сильно, что это причиняло мне боль. Но чтобы заботиться о нем, любить его как своего друга и не только, я также должна была отпустить его, освободить его.
Так что мысленно и с тяжелым сердцем я снова оттолкнула его назад во френд-зону, там он и должен был оставаться. Никаких больше размытых границ, никаких игр, никаких... стремлений к будущему с ним, потому что он мог все это видеть. Он читал меня как открытую книгу, а если бы он заметил это, то не стал бы двигаться дальше.
— Спасибо за завтрак. Нам, пожалуй, следует вернуться прежде, чем занятие Бенни закончится, чтобы он не вышел из себя. — Его ухмылка показала, что он видел сквозь возводимый мной «баланс», но это не имело значения. Если уж на то пошло, то так лучше.
— Мне еще нужно подготовить свое домашнее задание. Я слышала, что миссис Холмс ставила тебя перед классом, чтобы ты объяснил, почему не выполнил задание, которое она задавала на выходные. Я не собираюсь быть одной из ее жертв.
Вон рассмеялся и допил остатки своего сладкого чая.
— Это было в прошлом году, и все не так плохо, как ты думаешь. Я заставил миссис Холмс безумно покраснеть, когда поднялся и объяснил, что был так пьян на вечеринке по случаю дня рождения Деррика Гудинга, что был близок к алкогольному отравлению, лишился одной брови и всей своей одежды. А затем я просвятил ее с широкой улыбкой, как ей повезло, что моя сексуальная персона с чувством стиля почтила ее класс своим присутствием в то время, как все, чего мне хотелось, это повторить все это снова.
Я не смогла сдержать смех, вырвавшийся из моего горла, когда покачала головой.
— Ты хотел повторить адские выходные?
— На самом деле, я не помню, были ли они адскими, потому как не помню выходных вообще, а нет, помню, как удрал оттуда. У меня была нехилая головная боль, мой рот напоминал дно вольера, не клетки для птиц, а чертового вольера. И ты что, пропустила тот факт, что я лишился одной из своих бровей?
Я подняла руки в знак защиты, продолжая сильно смеяться.
— Как я могла это пропустить? — сказала я, высматривая какую-либо разницу между его бровями, чтобы вычислить, которая из них была сбрита. Он поднял руку к своей правой брови, от чего мой смех только усилился.
— И правда, — попытался он меня приструнить, поднимаясь со своего стула, а я поднялась со своего, продолжая смеяться.
Чем больше я пыталась прекратить свой смех, тем хуже он становился. Я продолжала представлять его с одной бровью, что подрывало мое самообладание. Он потянулся в карман за своим бумажником, достал несколько купюр и положил их на стол, прежде чем он закрыл, когда наши взгляды встретились, и мой смех немного утих. Его глаза были полны вызова и веселья. Вы бы по нему и не поняли, что менее десяти минут назад он просто поделился со мной грустной историей.
Такой Вон мне нравился. От такого Вона мне нужно было держаться подальше, потому как он заставлял меня чувствовать то, что у меня не было права ощущать.
Хихикая, будто ничего в мире меня не заботило, я выбежала из кафе и едва ли не сбила с ног группу детей, которых бегло узнала по школе. Я извинилась, в итоге двое остались довольны моими извинениями, один очень большой парень просто улыбнулся, а одна девушка сказала мне смотреть, куда я иду, и уже было собиралась просвятить меня о том, как она недовольна, пока Вон не положил руку мне на поясницу.
— Эй, Сара, — кивнул он, а затем улыбнулся в сторону группы. — В чем дело?
Было почти смешно от того, что все их глаза были прикованы к руке Вона, обернутой вокруг моей талии. Будто они никогда раньше не видели его прижатым к девушке. Учитывая его бесспорную репутацию, я бы сразу же опустила этот момент. Я ощущала жар его руки на своей коже сквозь ткань моей футболки, несмотря на то, что старалась этого не делать. Было слишком очевидно, какие чувства он вызывал во мне одним лишь своим прикосновением, я отстранилась, стоило ему прижаться к моему бедру и наклониться к уху. Твою ж мать, от его дыхания у моей шеи было еще хуже, чем от его руки.
— Я могу устроить скандал, если хочешь, — прошептал он, и я поверила ему.
Я быстро затрясла головой и старалась продолжать улыбаться, пока группа недоуменно смотрела на нас как на лабораторный эксперимент.
— Познакомишь нас? — спросил парень в белой футболке с изображением команды Грин-Бей Пэкерс.
