Мы все болтали и болтали, в то время как вместе трудились над распаковыванием нескольких коробок в ее комнате. Четырех, если быть точным. За исключением стены с плакатами и цитатами, комната была довольно минималистической, в отличие от большинства девушек, которые хранили каждую безделушку, которая когда-либо была им подарена. Как если бы Блу провела грандиозный отбор, прежде чем переехать сюда. Либо так, либо она не любила непрактичные вещи, что очень даже на нее похоже. Было похоже, что она по-настоящему избирательна в своих желаниях, и я чувствовал себя хорошо от того, что она выбрала меня.
Был бы я незнакомцем, который вошел к ней в комнату, я бы тут же почувствовал, будто знал ее. Танцы. Музыка. Книги и телесериалы, в плане цитат и искусства. Никаких плюшевых медвежат, рюшечек и, что больше всего меня удивило, никаких фотографий. Не было ни одного фото ее друзей или семьи, не считая той единственной, которая стояла на ее прикроватной тумбочке. Совсем ничего не было. Тем не менее, должен признать, я был рад отсутствию у нее фотографий с ней и ее бывшими парнями. Не думаю, что я бы хорошо с этим всем справился.
Было смешно думать, что еще вчера я не знал этой девушки и что ее не было в моей жизни. Теперь, когда она была здесь, меня до смерти пугала пустота, которую она бы оставила на прощание, если бы когда-либо бросила меня.
Мы оба были, как выжатый лимон. Полуночные посиделки были наполнены новыми впечатлениями и незнакомыми эмоциями; меня поглотили чувства, которые я бы никогда не подумал, что существуют. Блу включила свое стерео, оно было похоже на смесь Джека Джонсона и музыки в стиле «кантри». Она сказала, что это были «The Beautiful Girls». Я не узнал название, но мне понравилось, что ее интересовали вещи, отличные от других девушек в школе. Если бы она включила этих парней из «One Direction», то во мне бы что-то надломилось. Но вместо этого она прижалась ко мне, и я поглаживал ее красивые волосы, пока она рассказывала мне о группе.
Они были из Австралии. Она влюбилась в них и считала, что их тексты были словно книгой из цитат, которую она могла читать каждый день. Затем она сказала мне вслушаться, я так и сделал. Блу была права, группа понравилась мне по мере того, как я прослушал три их композиции, прежде чем переутомление унесло меня в ритм музыки и поэтичных строк.
Голос девушки вырвал меня из темного спокойного сна. В комнате было темно, от чего мое сердце билось так чертовски сильно, что тело сотрясалось. Блу снова говорила во сне, прижавшись к моей футболке, и я прижал свой подбородок к груди, чтобы рассмотреть ее лицо. Она все еще спала, а я начал расслабляться под ее бормотание в ночи. Я и забыл, что она разговаривает во сне.
Стараясь, что есть мочи расслышать слова через мягкую музыку, которая, должно быть, стояла на повторе, я слышал отрывки предложения, потом она умолкла, прежде чем начала снова. Я смог разобрать имя Бена и что она сожалела. Ах, если бы я только знал, о чем она говорила дальше. Казалось, что я узнавал ее с другой стороны. Она рассказывала о себе, но так много всего скрывала, как, к примеру, свою истинную суть. Она открыла меня, как банку содовой и выпила все, что можно было узнать обо мне. Как плохое, так и хорошее. Мне казалось, что я потерял ее, когда она спросила о моей жизни после маминой смерти, но все было так, будто она поняла и не обостряла ситуацию. Если бы она сказала, что спала с парнями, как это делал я с девчонками, пожалуй, я бы хорошенько что-нибудь ударил. Но Блу сказала, что было естественным хотеть заполнить пустоту, и до тех пор, пока это никого не ранило, мне не стоило сожалеть о подобном.
Пфф. Да, я сожалел, и да, я ранил девушек эмоционально, но мне было слишком стыдно, чтобы рассказать ей об этом. Вместо этого я поцеловал ее в макушку и предоставил Блу возможность не отвечать на практически все мои вопросы. Она не использовала «пасс», хотя я также не заставлял ее. Я мог бы, но мне было слишком не все равно, чтобы вытворять такое нарочно. Она использует их, когда в этом будет необходимость, так же как и посвятит меня, когда сможет. На данный момент я собирался узнать ее так близко, как только мог, даже если это означало прислушиваться к ней спящей, тогда как мне бы стоило разбудить ее и пойти домой.
— Не обращай на него внимание, — сказала она внятно. Впервые она не бормотала, а я поглаживал ее по волосам и успокаивал. — Мне жаль. — Она сжала маленький кулачок рядом со мной и моей рубашкой, казалось, что она просто начинала плакать. Ад замерз бы прежде, чем ее слезы перестали бы меня убивать.
— Блу. — Я погладил ее по голове и вытер мокрые глаза, в то время как она издала хныкающий звук, который вызвал жгучую боль у меня в груди. — Харпер, детка, проснись.
