Я крепко его обняла, зажмурив глаза. Я доверила свою жизнь Вону, и когда мои ноги, все еще обвивавшие его бедра, погрузились в воду, а рот уткнулся в его шею, он снова стал искать губами мои губы, чего мне тоже очень хотелось. Целовать Вона было чем-то новым, чего я никогда раньше не испытывала, поэтому я так к этому пристрастилась, что даже страшно было об этом подумать. Потому я не стала думать об этом. Я просто целовала его и растворялась, чувствуя, как вода покрывала его губы. Боже мой, мое тело так хотело соединиться с его. Между нами не осталось ни миллиметра, и, тем не менее, мы хотели стать еще ближе друг к другу.
Если бы не потребность в кислороде, мы, вероятно, совсем не отрывались бы друг от друга. Проклятые легкие! Хотя Вон не отпустил меня, чтобы я шла сама; он прошел подальше от пирса и, я думаю, посторонних глаз. Я не знала, смотрел ли кто-либо на нас. Пфф, вероятно, многие из них смотрели, только мне до этого не было никакого дела. Все, о чем я заботилась, был Вон.
Пока он скользил в воде, я смотрела на то, что нас окружало: горы и небо. И все остальное. Это было большое и красивое, просторное место, и, кажется, в тот самый момент решила для себя, что я хотела бы там жить. Прямо там, на краю того самого пруда и наблюдать за парнем, которого люблю, ловить рыбу для нашего стола, и стягивать с него футболку, потому что он совсем не понимал, насколько он чертовски сексуален. Последнее было решающим аргументом в сделке.
Я знала, эта земля принадлежала Фути, но все равно я хотела ее. Ладно, звучало слегка неразумно. Черт, в тот день я вела себя неразумно, и мне было плевать.
— Мне здесь нравится, — сказала я мечтательно.
— Это потому что ты не выросла здесь. Если бы ты жила здесь, возможно, ты бы захотела свалить отсюда.
Его голос был таким грустным, и я поцеловала его влажную шею, всасывая воду. Горячо и немного игриво, и делала я это, потому что мне нравилось.
— Блу. Если продолжишь, то у меня будут неприятности.
Я захихикала, потому что точно знала, о чем он говорил, и я любила то, что могла делать это с ним. Он мог быть прав насчет жизни здесь и прочего. Но он не понимал, что я жила в городе, где чувствовала себя незнакомкой для соседей. На наших двориках не было прудов, куда могли бы приходить наши друзья, чтобы расслабиться. Мы были или богатыми и имели бассейны, либо же были бедными и ходили в общественные бассейны, где вы чувствовали себя как селедка в бочке. Запах земли и домашней готовки начали кружить мне голову после недели пребывания здесь. Дома ты чувствовал либо запах горячего асфальта, либо дождя. Единственное, когда я могла чуять запах еды, — когда кто-нибудь приносил еду на дом.
Конечно, я готовила для Бенни, папы и себя, но это было просто и ничего, что требовало бы больше тридцати минут и чего-то, кроме микроволновки. Продажа квартиры для оплаты медицинских счетов и переезд сюда были как переезд в другой мир. Нам пришлось потратить все деньги, но мы все еще могли позволить себе милый маленький дом на долю ипотеки в Сиэтле, и сейчас я все сильнее влюблялась в парня, который имел все, но не хотел ничего, кроме любви и маминой теплицы. Не поймите меня неправильно, я любила свой дом в городе. Там было мое место, я там выросла, там были мои друзья, моя жизнь, даже работа преподавателем танцев для детей в студии, где я училась. Я была близка ко всему, и со всеми друзьями мы были в одной лодке.
То, что я нахожусь с Воном и его друзьями в этом прекрасном месте, чувствую свободу, которую может принести обеспеченная семья, слегка пугало и ошеломляло. Сейчас мне было интересно, что Вон делал с кем-то вроде меня. Я родом из семьи, которая едва сводила концы с концами из-за постоянно растущей горы медицинских счетов. Все во мне не подходило Вону, но мы как будто притягивались друг к другу, как магниты. Даже просто мысль о том, что я пыталась или буду пытаться отказаться от него, причиняла мне боль, не говоря уже о действиях.
— Харпер Кеннеди, остановись сейчас же.
Эйприл хихикала, пока ее каноэ чуть ли не налетело на нас. Они выбуксировали другую лодку позади них, и Вон схватил ее, пока я плавала на безопасной дистанции чтобы не стукнуться головой об пластик. Холод воды, где наши тела были вместе, заставил меня дрожать. Я сразу же заскучала по нему.
Чушь! Как же жалко это выглядело! Я больная влюбленная девочка-подросток. Я никогда не думала, что буду одной из них. Я никогда не думала, что будет так много всего, и все же с Воном это «никогда» звучало как ругательство.
Вон перелез через края лодки и перебросил свои ноги. Мое тело было так напряжено и его практически ломило при виде каноэ, которое могло перевернуться вместе с ним, но не успела я этого представить, как увидела, что Вон запрыгнул в каноэ и махал мне рукой.
Он, должно быть, шутит, да?
А вот и нет!
— Давай, это просто. Я вытащу тебя.
