– Не мог рисковать тем, что некая трудолюбивая горничная найдет ее и отнесет в кладовую, – осклабился он. – Возможно, Мэри?
Подойдя к буфету, он вынул два бокала, вытащил пробку и налил темно-красную жидкость, прежде чем вернуться к диванчику и протянуть один бокал Даньелл. Она сделала глоток:
– Прекрасное вино.
– Лучше портвейна?
– Не знаю. Вы вошли до того, как я успела попробовать.
– Не понимай я, что это невозможно, предположил бы, что вы поджидали меня.
– Не льстите себе, мистер Кавендиш, – рассмеялась она.
Он склонил голову набок:
– Почти все мои дни лежали бы в руинах, если бы я перестал льстить себе.
– Почему я в этом не сомневаюсь?
Она откинулась на спинку дивана, сделала большой глоток и вздохнула.
– Тяжелый день? – спросил он.
– Не тяжелее, чем все остальные, – устало пробормотала девушка. – Почему на вас эта одежда?
Кейд оглядел себя. На нем были те же грубые шерстяные штаны, дешевый темно-красный жилет и потертые башмаки, которые он носил целый день. Одежда, которую мог позволить себе мсье Дюэйм.
– О чем вы?
Лучше притвориться тупым, чем объясняться.
– Не знаю… вы кажетесь чересчур просто одетым для мейфэрской гостиной.
Он поднес бокал к огню камина:
– Предпочитаю находить развлечения в тех частях города, что подальше от Мейфэра.
Даньелл тоже подняла бокал:
– Я могу выпить за это. Как думаете, что сказал бы ваш брат, если бы нашел нас здесь?
Кейд вытянул длинные ноги и прислонился головой к спинке дивана. Она не стала упрекать его за убогую одежду. Прогресс.
– Вне всякого сомнения, начнутся укоры и нотации. Но во всем обвинят меня. Не вас.
– А леди Дафна? – не унималась Даньелл.
Кейд застонал:
– Она уж точно посчитает себя опозоренной своим неисправимым деверем и его возмутительным поведением.
– Неисправимым? Возмутительным? Вы именно таковы?
– Вы еще не поняли этого?
– О, я знала. Просто не думала, что вы будете описывать себя подобным образом.
Он был удивлен и обрадован такой честностью.
– Я никогда не пытался притвориться тем, кем не являюсь.
– А именно?
– Например, благородным джентльменом.
– Вы не благородны?
– Полагаю, во мне есть некоторое благородство, но не того рода, за которое жалуют титулом виконта. И при этом называют самим совершенством.
– Вы имеете в виду брата?
– Его и ему подобных.
Он наполовину осушил бокал.
Даньелл повернулась к нему, уперлась локтем в спинку дивана и стала вертеть ножку бокала в другой руке.
– Почему вы такие разные?
Кейд закрыл глаза:
– Ах, это вопрос на сотни тысяч фунтов.
– Так много?
Он открыл глаза и повернул к ней голову.
– Да. И даже больше. Никто этого не знает, дорогая девочка, но все спрашивают.
– А вы знаете? – не выдержала она, изучая его так внимательно, что Кейду стало не по себе.
Он снова стал смотреть вперед, в темноту, куда не дотягивался свет свечи:
– Да.
– Каков же ответ? – донесся ее тихий голос.
Он заставил себя ослабить пальцы, сжимавшие бокал. Еще немного, и он просто раздавит в руке тонкий хрусталь. Снова будет кровь. Снова будет беспорядок, который кому-то придется убрать. А он и так зашел с прекрасной горничной слишком далеко. Но почему из всех проклятых тем она предпочла заговорить о его брате?
– Это… немного сложно.
Она снова поднесла бокал к губам.
– Сложные истории обычно бывают самыми интересными.
Кейд запустил руку в волосы.
– Рейф и я… Мы выросли в других условиях.
Он помотал рукой в воздухе, обводя комнату.
– Вы имеете в виду, не в таком роскошном доме?
– Не в таком роскошном доме. Мейфэр… слуги… Он ведь не унаследовал титул.
– Да. Мэри что-то говорила об этом.
– Рейф стал служить на флоте, когда был совсем молод, и быстро поднялся по служебной лестнице. Усердно и честно работал и боролся за каждую мелочь, которую получал. И заработал все тяжким трудом. В том числе и титул.
– А вы? – поинтересовалась Даньелл, кивнув в его сторону.
– Я?
Он невесело усмехнулся.
– Я всего лишь никчемный брат, паразитирующий на удаче виконта.
У Кейда сложилось впечатление, что она видит его насквозь и понимает, что он не откровенен с ней.
– Это правда? – спросила она так тихо, что он едва расслышал.
– Истинная.
Он встал, откашлялся и взял у нее бокал.
– Именно это вы и делали сегодня ночью? Паразитировали на удаче брата?
Поколебавшись, он с улыбкой повернулся к ней:
– Конечно.
– И что думает о вас брат?
– У нас натянутые отношения, и это еще слабо сказано.
Почему он сказал ей это? Кейд никогда не обсуждал свои дела с посторонними, даже с двумя ближайшими друзьями. Таковы были его принципы. Правда, никто его и не расспрашивал, но по своей воле он слова не проронил.
– Я всегда мечтала иметь сестру, – вздохнула Даньелл. – Глупо звучит, конечно, но девочкой я часто притворялась, что у меня есть сестра-близнец.
Он наморщил лоб. Притворяться, что у нее есть близнец? Удивительно. И опять он поймал себя на том, что ждет, пока она снова заговорит. Такого с ним еще не случалось. А ведь он ухаживал за многими женщинами.
– И как вы притворялись?
