К своему огорчению, Даньелл совсем не видела Кейда. После первой неудачи она больше не пыталась следить за ним и вместо этого решилась прибегнуть к подслушиванию. Но Кейд приходил домой поздно и спал до полудня. Ел, одевался и уходил. Подслушивать было нечего, и Даньелл с каждым днем все больше приходила в отчаяние.
Кроме того, по вечерам, когда леди Дафна и лорд Кавендиш выезжали, Даньелл навещала мать. Только в спокойные минуты, после того, как мать засыпала, и девушка прислушивалась к ее затрудненному дыханию, появлялась возможность обдумывать встречу с Кейдом. Она была удивлена их беседой в библиотеке. Он казался честным и откровенным, пока не замолчал и не перестал отвечать на вопросы. Снова надел маску обольстителя и стал предлагать ей вино и поддразнивать.
Почему он не поцеловал ее? Она сама не знала, позволила бы это сделать, если бы он попытался. Но теперь, когда не было ни вина, ни романтически освещенной комнаты, ни красивого мужчины, она поняла, что все к лучшему. Похоже, он ценил свою репутацию повесы, которую не слишком заслуживал. А может, просто передумал, потому что жил в доме брата, а соблазнить одну из горничных считалось недопустимым. Он упоминал, что они с братом росли не в Мейфэре. Тогда где же? Наверняка не так далеко, иначе его брат не был бы сейчас виконтом. Возможно, они мелкопоместные дворяне?
Леди Дафна и лорд Рейф казались идеально воспитанными и соблюдали правила этикета, как и остальные члены общества, которых она встречала. Но Кейд… Кейд казался другим. У него не было камердинера. И вроде бы не было профессии. Он хотел, чтобы она думала, что он живет за счет брата. Но почему? Или он в самом деле живет за его счет? Это уж точно весомый повод встать на преступный путь. Неужели он кому-то продает секреты брата? Возможно, какой-то неизвестной организации, которая хочет повредить Рейфу? Возможно ли такое?
– Вот и вы, – донесся голос Мэри из коридора для слуг.
Даньелл повернулась. Ей навстречу спешили Мэри и миссис Хаклберри.
– Мы скоро ложимся, – сообщила экономка. – Хотите пройтись с нами?
– С удовольствием, – ответила Даньелл.
Ей нужно взять из спальни шаль и ридикюль, прежде чем она выйдет из дома и наймет экипаж, чтобы ехать к матери.
Все трое зашагали по коридору к лестнице для слуг, расположенной в глубине кухни.
– Что случилось, дорогая? Почему вы кажетесь такой… печальной? Если не обидитесь, что спрашиваю…
Миссис Хаклберри подняла свечу повыше, чтобы не упасть на узких, крутых ступеньках.
На сердце Даньелл лежала тяжесть, словно на нем стоял железный котел кухарки. И боже… неужели… слезы?
Ей впервые задали такой вопрос. Впервые кто-то заботился о ней, был таким дружелюбным, старался помочь… Просто спросил, что с ней. Этого не случалось ни разу с тех пор, как ей пришлось самой о себе заботиться. Когда-то о ней заботилась мать, до того, как заболела. Теперь она заботится о матери.
Девушка глубоко вздохнула.
– Моя мама… больна.
Почему она сказала это? До того, как прийти сюда, она никому ничего не говорила.
Мэри ахнула, глаза ее повлажнели. Она положила маленькую белую руку на плечо Даньелл. Та позволила. Почему-то стало легче оттого, что кто-то ее утешает. До сих пор она не сознавала, как ей этого не хватает.
– Что с ней, дорогая?
Миссис Хаклберри потянула Даньелл вниз. Они уселись на ступеньках.
– Чахотка.
– О нет, – покачала головой миссис Хаклберри.
Даньелл вытерла слезы платочком, который сунула ей в руку Мэри.
– Именно к ней я хожу по вечерам, когда удираю из дома.
– Я не собиралась доносить на вас, дорогая, – заверила миссис Хаклберри.
– Я это знала. И поэтому говорю вам сейчас. Спасибо за понимание.
– У нас всех свои беды, дорогая, и нет смысла обсуждать, как с ними справляются другие.
– Мы можем чем-то помочь?
Зеленовато-карие глаза Мэри всматривались в лицо Даньелл.
– Вряд ли, – вздохнула Даньелл.
– Помочь можно всегда, пусть даже немногим. Оставайтесь здесь.
Миссис Хаклберри поднялась и поспешила вниз.
Мэри уселась на ее место и снова сжала руку подруги:
– Мне очень жаль твою ма, Даньелл.
– Все в порядке. Спасибо за то, что выслушала.
– Моя ма всегда говорила, что если хочешь почувствовать себя лучше, смени тему.
– Хороший совет. – Даньелл выдавила улыбку. – О чем же нам говорить?
Мэри с задорной улыбкой повернулась к подруге.
– Я рада, что миссис Хак ненадолго ушла. Хотела спросить вас о том вечере с мистером Кавендишем, когда вы вместе пили.
– Вы об этом знаете? – ахнула Даньелл.
– Со всеми разговорами о Треворе я совершенно забыла спросить, когда пришла к вам в спальню. Не волнуйтесь. Миссис Хаклберри ночью велела мне подкинуть дров в камины больших комнат, поскольку я единственная не спала. Клянусь, я услышала, как вы разговаривали в библиотеке, и потихонечку ушла. Честное слово, я не подслушивала.
– Все в порядке, – рассмеялась Даньелл. – Я вам верю. Если вы и подслушивали, значит, знаете, что мы выпили вина и он рассказал мне о себе и брате.
Брови Мэри взлетели вверх.
– Вино? Считаете, он хотел напоить вас и затащить в постель?
– Мэри Хартфилд, подумайте, прежде чем говорить.
