Я проснулся очень рано. Ночью почти не спал. Когда я решил встать с кровати, было примерно полшестого утра. Ночью всякие мысли не давали мне покоя. То я боялся, что разучусь считать, то мне казалось, что меня могут ограбить. Хотя кому нужно грабить газетный прилавок? Потом я подумал, что меня могут увидеть мои друзья и станут посмеиваться, говоря, что работа эта недостойная. Я не знал, как справиться со своими страхами. Просто лежал в темноте, пытаясь уснуть, и разворачивал любую из возможных историй. Меня это жутко измотало к утру. Я надеялся, что когда покину постель, время начнет идти быстрее, но этого не случилось. Кстати, забыл сказать, родители радостно восприняли эту новость. «Молодец!» сказал отец. Мама тоже похвалила, но слов было больше, поэтому мне трудно будет их повторить, все не упомнил.
Как я и сказал, время тянулась, как старая, уже давно утратившая вкус, жвачка. Но я не дал себя сломить. Я плотно позавтракал, мама собрала мне перекус и дала с собой. Отец к тому времени еще не выходил из спальни, но ждать его у меня не было времени, и я открыл дверь в свое нечто новое и волнующее, и вышел.
Шел я очень быстро, так быстро, что казалось, я обгоняю взрослых, идущих на работу. Через десять минут я был на месте.
— А, вот и ты, — сказал мистер Гарнет Кларк, завидев меня издалека.
— Здравствуйте, мистер Кларк! — ответил я ему, не доходя до газетного прилавка.
— Ну, подходи, подходи, — сказал он, явно, будучи в хорошем расположении духа.
Я подошел, и мистер Кларк стал знакомить меня с товаром. Я внимательно слушал его. Так внимательно, что запомнил, наверно, с треть из того, что мистер Кларк мне сказал и показал.
— Ты все понял? — спросил он меня.
— Да, — ответил я.
Он еще раз напомнил, что ждать его следует к полудню. Так же он подбодрил меня, сказав, что здесь ничего сложного нет, и что я со всем справлюсь. Я ему не очень поверил, но в знак согласия кивнул ему в ответ, озаряясь испуганной улыбкой.
Еще было утро, как вы успели понять, и утренние силы переполняли мое скованное этим местом тело. Мне не терпелось продать свою первую газету. Но прохожий за прохожим шли мимо, не поворачивая даже головы в мою сторону. Все те, кто шел на работу, уже, должно быть, прошли, и теперь улица почти пустовала. Только изредка прохожие мелькали где-то вдалеке, или что еще хуже — у меня под носом. Я уже и не ждал никого. Представлял только, с каким позором мне придется сказать мистеру Кларку, что я ничего не продал. Я хотел было купить сам пару газет, но решил, что так дело не пойдет. В общем, сидел я и ждал. Ждал, ждал. И… через какое-то время ко мне подошел мужчина.
— Пацан, — сказал он, — не подскажешь, как мне пройти в полицейский участок?
— Вам, сэр, нужно идти вон до того высокого здания, — сказал я, указав рукой, — видите?
— Угу.
— Дойдете до него, сэр, и свернете направо. Пройдете два квартала, и упретесь прямо в отделение полиции.
— Спасибо, сынок.
— Не за что, сэр.
— Дай-ка мне пару газет, — сказал джентльмен в ковбойской шляпе.
Я протянул ему пару, как он и попросил.
— Дай-ка еще одну. Нет, лучше какой-нибудь журнал. Мне, знаешь ли, в дороге надо будет как-то развлекаться.
Я достал самый дорогой журнал и протянул ему.
— Спасибо, парень, — сказал мистер, и вручил мне целых два доллара, — сдачу оставь себе.
— Спасибо, сэр!
Вот так я и продал свою первую газету…
О, вы себе даже не представляете, как меня это окрылило! Я на целый час забыл обо всем на свете! Я доставал эти два доллара и смотрел на них, осторожно сжимая в руках, как что-то очень ценное, что-то, что дороже, чем двести центов, которые заключались в этих двух купюрах…
За это время ко мне подошло человека два, не больше. Но радость, которую я испытал уже не повторить никогда.
— Дай мне вот эту газету, парень.
— Держите, сэр!
Каждый раз, когда я произносил эти слова, мне было страшно приятно. Будто происходило что-то очень важное, что ничем нельзя заменить, но мой первый покупатель останется навсегда в моей памяти.
Прошло еще часа три, и к этому времени я продал десять газет и три журнала. Неплохо, как по мне. Я чувствовал себя уже настоящим соколом в этом нехитром деле. Будто занимался им всю жизнь, хотя только сегодня утром я шел сюда, и мне казалось, что у меня ничего не получится.
У меня на руках были старые круглые часы, я посмотрел на них, и стрелки показывали ровно двенадцать часов. Я тут же подумал, что скоро должен подойти мистер Кларк. «Я его обрадую своей выручкой!», подумал я, «Только не сильно опаздывайте, мистер Кларк!».
Но мистер Кларк опоздал. Он опоздал на целых двадцать минут. И эти минуты мне показались куда длиннее, чем те часы, что я здесь провел. К тому же я успел и проголодаться к этому времени. Дело в том, что пару часов назад я еще не хотел есть, а когда стало урчать в животе, подумал, что скоро я освобожусь, и перекушу где-нибудь в теньке, спокойно и размеренно уплетая свой сэндвич с арахисовым маслом.
