– Привет! – улыбнулся он, протягивая руки к упакованному портрету. – Давай я помогу тебе донести эту штуку.
– Благодарю, – ответила я, отдав ему свой подарок. – Правда, мне не тяжело, он легкий.
– Тем не менее некрасиво мужчине спокойно идти с пустыми руками, когда рядом женщина или девушка тащит в руках что-то объемное, – спокойно произнес он. – Я своих маму с сестрой в жизни никогда не видел ни с чем тяжелее дамской сумки или школьного рюкзака. Отец категорически запрещал им поднимать тяжести, и я считаю, это правильно.
Не успела я осознать сказанные им слова, как он тут же огорошил меня комплиментом:
– Тебе очень идут распущенные волосы.
– Спасибо, – ответила я и машинально провела рукой по волосам, завитым в локоны и собранным в «мальвинку» передними прядями.
Одеваясь дома на вечеринку, я снова надела то облегающее синее платье. Потом была юбка-карандаш из экокожи и бежевая облегающая кофта с квадратным вырезом. Потом все равно достала свое бордовое крепдешиновое платье-трапецию, расклешенную от груди, и, дополнив ее серьгами и кулоном из прозрачной эпоксидной смолы с сухоцветами, осталась довольна своим внешним видом. В своей прежней одежде я все еще ощущала себя неуютно, но все-таки уже виднелся некоторый прогресс – мое сегодняшнее платье, несмотря на свободный крой, все же не было бесформенным нечто.
В гостиной уже собрались некоторые гости и сами виновники торжества. Вручив им подарок, я с замиранием сердца наблюдала, как они разворачивают его. Раздался восхищенный возглас моей подруги, и Эля радостно захлопала в ладоши.
– Круто! Круто! Круто! Давно о таком мечтала, но все руки не доходили заказать, – восклицала она. – Мы повесим его над камином, там ему самое место.
– Да, здесь он хорошо будет смотреться, – согласился с ней Саша.
В прошлый раз я была в этом просторном двухэтажном доме еще до ремонта, а сейчас с любопытством осматривала внутреннее убранство после преобразований. Внешний вид дома напоминал мне коттеджи в Провансе, виденные мной когда-то на картинках, и Саша решил этот стиль поддержать и в интерьере. Комнаты были выдержаны в светлых природных тонах – белый, пастельные оттенки зеленого, синего, желтого, лавандового – и обставлены винтажной мебелью. Льняные шторы в мелкий цветочек, да и весь остальной текстиль в убранстве был исключительно из натуральных тканей. Деревянные балки на потолке и такой же пол добавляли интерьеру пасторальности, а кованые рамки фотографий, зеркал и подсвечников, симпатичные панно, сухоцветы и живые цветы в вазах завершали общую продуманную картину.
Те гости, что видели результаты ремонта впервые, восхищенно рассматривали интерьер, пока Саша нахваливал изысканный вкус Эльвиры, активно помогавшей ему с ремонтом.
– Молодцы! – похвалил их Станислав. – Как говорил мой папа: «Прежде чем пожениться, попробуйте сделать совместно ремонт. Тогда и поймете, как вам будет в браке. Если к тому времени не переругаетесь…»
Гости рассмеялись, и беседа продолжилась в непринужденной атмосфере. Мой взгляд упал на стену над диваном, на которой висела картина в деревянной, искусственно состаренной раме. На ней было изображено потрясающей красоты лавандовое бескрайнее поле в час позднего заката, когда солнце уже ушло за горизонт, а догоревшее закатом небо наливалось всеми красками вечера – голубым, дымчато-сизым, розоватым с редкой ватой золотистых облаков. Между рядами цветущей лаванды стоял круглый плетеный столик с двумя стульями, на которых, взявшись за руки, сидела пара влюбленных, смотревших вдаль. Присмотревшись к парочке, я вдруг поняла, что девушка напоминает мне Эльвиру, на ней даже ее летнее красное платье в белый горох. А спутник девушки на картине напомнил мне Сашу.
– Красиво? Тебе нравится эта картина? – спросил у меня Стас, оказавшись рядом.
Терпкий аромат кофе и табака вновь ворвался в мой мир, будоража сознание. Он находился так близко, что от его дыхания щекотало кожу на шее.
– Очень нравится, – ответила я, вновь посмотрев на картину. – Пейзаж просто великолепен, и так же великолепно передан художником.
– Спасибо, мне очень лестна такая оценка моей работы, – сказал он, и его лицо озарила довольная улыбка.
Моему удивлению не было предела.
– Ты художник? Серьезно? Ты правда рисовал эту картину? – завалила я его вопросами.
По его довольному виду легко читалось, как приятны ему мои слова.
– Да-да, это Стас подарил нам на годовщину знакомства, – подтвердила Эльвира. – Стас летал в Прованс прошлым летом, а мы с Сашей мечтаем попасть туда на медовый месяц. А это, так сказать, визуализация мечты руками Стаса.
– Надо же, какая красота, – еще раз заметила я, но уже тихо. – Никогда бы не подумала, что ты художник.
– Ну, я все-таки считаю себя больше любителем, чем профессионалом, – скромно ответил Стас. – Хотя в детстве я учился в художке и даже окончил ее на «хорошо» и «отлично». Теперь вот, в качестве отдыха для души, рисую для друзей и близких. Могу нарисовать твой портрет, – внезапно предложил он таким вкрадчивым голосом, что у меня беспомощно затрепетало сердце.
