Каникулы перед восьмым классом Поршень, он же Влад Скачко, обычно проводил у отцовского гаража. Однажды вечером к его воротам подкатила сверкающая «Ява». Мотоциклист, постоянный клиент отца и их сосед по подъезду, передал старшему Скачко комплект свечей зажигания для «Москвича», над двигателем которого колдовал «бог моторов». Снова оседлав свой рычащий аппарат, он встретился взглядом с Поршнем.
– Хочешь прокатиться?
– Нет, у меня дела.
– А за рулем?
– Хочу, но не умею.
– Научим!
Инструктаж и медленный пробный заезд заняли пятнадцать минут. Зато потом обалдевший от счастья Поршень на приличной скорости прошел четыре почти километровых кроссовых круга по волнистой грунтовке, окружавшей гаражный кооператив.
Получив обратно своего железного коня, мотоциклист предложил Владу подбросить его до дома. Поездка на заднем сиденье за широкой спиной соседа удовольствия не принесла. Даже наоборот. За рулем он чувствовал себя хозяином положения, покорителем мощной машины, а на заднем седле его не покидало противное ощущение беспомощности.
С тех пор прошло более двух десятилетий, но подобное чувство появлялось почти всегда, когда возникала ситуация, на которую он не мог повлиять. Так случилось и в воскресный полдень 17 апреля 1994 года, когда исход выборов больше зависел от погоды, чем от его усилий. Остались позади встречи с избирателями, пресс-конференции, непрерывный поиск повода лишний раз засветиться на голубом экране. Почти два месяца он держал экзамен перед своими избирателями. Сейчас и знания, и шпаргалки уже помочь не могли. Суровый и не всегда справедливый экзаменатор, выслушав ответ на билет, выставлял оценку.
На избирательном участке, расположенном в соседской школе, оставив без внимания еще три фамилии в бюллетене, Скачко поставил жирную «галочку» напротив собственной и вышел из кабинки. Когда жена выполнила ту же процедуру, он, нарушив избирательный закон, заглянул в ее бюллетень: женщина и техника требуют к себе не только внимания, но и контроля. Все оказалось в норме. Бюллетень подтверждал супружескую верность.
Уже в 23.20 стал известен результат экзамена. На этот раз отрыв Скачко от соперников оказался не столь велик, как в девяностом году. Если четыре года назад обитатели микрорайона Панелька считали его труды на свое благо бескорыстным подарком, то сейчас лишь погашением старой задолженности. К тому же избирательный округ стал в пять раз больше, и далеко не все голосующие помнили его шустрым и заботливым директором небольшого автосервиса. А образ удачливого «нового русского» уже не добавлял позитива. Тем не менее, свои пятьдесят два процента голосов он получил, не оставив никаких надежд ближайшему сопернику.
Но это были цветочки. Ягодки большой сшибки налились соком к моменту выборов председателя ЗеЭс…
Одним из первых с победой на выборах Скачко поздравил Брюллов.
– Владислав, еще раз мои поздравления. Осведомлен, что Дьяков твою просьбу о поддержке проигнорировал. И все же рекомендую еще раз с ним переговорить. Из пяти депутатов – глав районов одного я знаю хорошо и попытаюсь с ним твой вопрос обсудить. Но четверо – кадры Дьякова. Вдруг он одумается? В любом случае проверка его «на вшивость» не повредит. Тебе не потребуется гадать, как с ним себя вести: исправно оплачивать кредит или, если жизнь сведет вас на узкой дорожке, с чистой совестью сделать ему козу.
В кабинет первого заместителя главы Скачко сумел попасть лишь ближе к вечеру. Дьяков поздоровался с ним, не покидая хозяйского места, и жестом пригласил присесть за приставной столик.
– Александр Игоревич! Я оценил свои шансы стать спикером. Запас прочности не велик, но имеется. Опасения, которые вы высказывали, не подтвердились. Атаманов и федералы «своего человека» не проталкивают. Поэтому я принял решение выдвигаться и буду очень благодарен, если поможете.
– Что думаешь делать со своим, между нами говоря, немалым бизнесом?
– Если выиграю, отхожу от него, официально передаю в управление. Это законом позволено.
Дьяков вышел из-за стола и устроился на стуле напротив Скачко.
– Влад, я не буду еще раз повторять слова о наших почти родственных отношениях, сказанные в прошлый раз. Позволь не вилять и сказать то, что думаю. Эпоха «старший и младший товарищ» завершилась. Теперь мы с тобой равны по положению, находимся в одном деловом и карьерном пространстве, и нет гарантии, что между нам и не может возникнуть «конфликта интересов». Завтра ты станешь спикером, а уже послезавтра мы с тобой имеем шанс сойтись в рукопашной из-за какой-нибудь бюджетной закорючки или налоговой льготы. С учетом данного обстоятельства, хотим мы с тобой этого или нет, но наши отношения из категории «родственные» обречены на переход в «деловые»…