Брюллов, припомнив их давние и доверительные отношения, сообщил Борису Сергеевичу, что представляет интересы Скачко, и спросил в лоб: не окажется ли Влад его политическим конкурентом?
– Извините за резкость, Юрий Владимирович, но от вас я такого тупого вопроса не ожидал. Заканчивается четвертый год моей службы цепным псом президента в области. Друзей на ней я не приобрел, зато недовольных и даже врагов – море. Только самоубийца пойдет после этого на выборную должность. Если выгонят, проректором возьмете?
– Не раздумывая. Готов написать расписку.
– Спасибо. Вы из того меньшинства, которому я верю. А у Скачко, при хорошем, в общем, к нему отношении, в той же ситуации я бы расписку взял.
Депутат областного Совета Лунин (он же Федотыч) по-прежнему совмещал служение избирателям с должностью заместителя директора заповедника. В Камск из родного Вильвенска он приезжал пару раз в месяц. Правильно решив, что именно в этом случае «Магомед должен идти к горе», Скачко не стал оттягивать визит в североуральскую столицу леса, целлюлозы и бумаги. В пути Влад мысленно репетировал предстоящий разговор. Продумывал один заход, другой, но потом вспомнил завет отца: «Если нет особой необходимости, то не ловчи и не ври. Дешевле обойдется».
Формат переговоров Федотыч определил кратко и бескомпромиссно: «Без чужих попаримся, выпьем, поговорим». У Влада, неплохо знавшего Лунина по депутатской работе, бескомпромиссность Федотыча и формат встречи отторжения не вызвали. Скорее, наоборот. Как и включение в повестку дня застолья. Отношения Влада с алкоголем были приятельскими: они встречались не часто, но не без удовольствия. Если общение было в меру, то повышался тонус. Если лишку (такое редко, но случалось), то тянуло в сон, и он этой тяге с удовольствием уступал.
Еще в предбаннике Лунин, трезвый как железобетонное перекрытие, буднично спросил:
– Зачем пожаловал?
– Надумал я, Максим Федотович, идти в председатели ЗеЭс. Но слух прошел, что и вы туда же. Вот я, не мудрствуя, решил обратиться к первоисточнику.
– И правильно сделал. Основания для слуха имеются. Еще в декабре Андрюша Полуянов попросил меня подумать о председательстве в будущем Законодательном Собрании. В мои шестьдесят шесть лет идея эта мне не понравилась, но аргументация польстила. Мол, я единственная политическая фигура, которая никого не раздражает. Хоть старых большевиков, хоть молодых акул капитализма. Потом эту же идею продублировали наш городской голова Зыков и директор птицефабрики Шумский. Вот и размышляю. Аргументы «за»: депутатские заседания вести проще, чем сдавать Госкомиссии комплекс целлюлозы. Это раз. На людях мне быть нравится. Это два. Что имеем «против»? Не люблю интриг, да и в мои годы неприлично играть роль первого любовника.
Влада осенило.
– Максим Федотович, признайтесь как на духу: вы на пару со мной согласились бы порыбачить или на лося сходить? Не для «решения вопросов», а для души, для удовольствия?
– Почему нет. Ты, Владислав, мужик нахальный, но со стержнем. Своего не упустишь, но и на чужое руки не распускаешь. У меня аллергии ты не вызываешь. Ты что, меня в ЗАГС приглашаешь?
– Почти. А что, если я предложу вам стать заместителем председателя ЗеЭс? Моим заместителем? За мной политика, законотворчество, интриги. За вами аппарат, организация, хозяйство. И поддержка председателя. Клянусь, на вашу территорию я не ходок. Выдвигаться будем в связке, как альпинисты. Меня поддержат молодые, вас – матерые. Против такого дуплета никто не устоит.
– Пойдем париться, змей-искуситель. Интересную картинку рисуешь.
– Считай, договорились! – эти слова Федотыч произнес через час с небольшим, наливая первую рюмку. – Обрати внимание: я это сказал не по пьяни. В здравом уме.
Разговор удался. Поговорили о высоком государственном и о земном личном (зарплате заместителя и квартире в Камске). Федотыч с юморком рассказывал, как его агитировали в председатели. Влад слушал его, прикрыв глаза. И когда плавно, друг за другом, словно титры на экране, снова проплыли фамилии тех, кто бережно и аккуратно направлял Лунина в сторону председательской должности, его осенило: и Полуянов, и Зыков, и Шумский были людьми из немногочисленного, хорошо ему знакомого «ближнего круга» Дьякова. В который много лет входит и он сам. Любопытно, «входит» или «входил»?
Три точки оказались на одной кривой. Случайность? В подобные чудеса Влад не верил даже будучи несмышленым Поршнем. Тут и с одной извилиной сообразишь: Дьяков подбирал спикера под себя – будущего губернатора. Такого, чтобы по сравнению с ним был «чуть пониже да пожиже и родом чтоб не из Парижа».
Провожая гостя до автомобиля, Федотыч на всякий случай еще раз предложил:
– Может, все же останешься переночевать? Сутра пораньше исполним тест на совместимость – пару часов порыбачим на льду. И успеешь еще засветло доехать до дому.
– С удовольствием бы, но сами знаете: волка ноги кормят. Теперь мне срочно надо рублик к рублику собирать для обустройства нашего Священного союза.