– Если Брюллов и Лунин берут самоотвод, предлагаю не тратить время на «непроходных» и определиться по фаворитам. А их остается двое: Дьяков и Скачко. Я на объективность не претендую: Скачко наш акционер, Дьяков пытался уложить наш комбинат под американского конкурента. В ходе этой истории я разглядел его внимательнее и суверенностью могу дать ему характеристику. На моей памяти у нас в области были разные высшие руководители. И гиганты, и середнячки. Но жлобов, откровенно действующих в личных интересах, среди них не было. Подробности позвольте не излагать, хотя за свои слова я отвечаю. – Я за Скачко. Как сенатор он доказал, что наш человек. Но будет ли он выдвигаться? – выразил сомнение основной акционер содового завода.
– Тогда мы должны его к этому решению подтолкнуть нашей деловой поддержкой, – предложил «пушкарь».
– Руслан Магомедович, а ты не зря бульдозером по Дьякову прошелся? Я с ним две пятилетки в добрых отношениях, и нарисованный тобой его портрет подтвердить не могу, – миролюбиво заметил «бумажник».
– К сожалению, Хамчиев прав, – негромко уронил «телефонщик». – Я дважды к губернатору обращался по рядовым вопросам, и каждый раз со ссылкой на «московскую мафию» он ставил неприемлемые для нас условия.
– Что ты за друга заступился, это хорошо, Алексей Корнеевич, – подключился директор «Мотора». – Но червоточинка в Игоревиче проявляется. Я просил и его, и Скачко, как сенаторов, помочь нам с оборонным заказом. Владислав подключился, два дня водил меня по Белому дому, и кое-чего мы добились. А Игоревич то тянул, то намекал. В итоге ноль.
Разговор продолжался еще около часа. Постановили просить Скачко выдвинуться, пообещав ему свою личную и корпоративную поддержку. Для порядка проголосовали. Десять – за, двое воздержались. Переговоры со спикером поручили провести Хамчиеву.
Поговорку «И хочется, и колется, и мама не велит» Владислав не раз слышал от бабушки. Накануне окончания школы бабушки не стало, и постепенно эти слова забылись. Казалось бы, навсегда. Но сейчас, спустя почти четверть века, он слушал аргументы Хамчиева, слова всплывали из памяти с той же бабушкиной интонацией. Только теперь она говорила: «Ну, вот, потерпел, можно и не ломаться».
Для приличия Владислав все же пообещал «денек подумать». В каком направлении двигались его думы, было понятно из его просьбы еще раз встретиться завтра. Наступала пора от общих слов переходить к запуску конкретных и разномастных предвыборных механизмов. Но для этого уже сегодня следовало «переступить черту», то есть сообщить Дьякову о решении вступить с ним в единоборство.
– Спасибо и на том, что эту новость я узнаю от тебя, а не из газетного пасквиля, – произнес Дьяков, выслушав двухминутный монолог Владислава о принятом решении.
– Александр Игоревич, понимаю ваше настроение, но повторюсь, что я пришел к вам не оправдываться, а с конструктивной целью. Еще раз обещаю, что борьбу буду вести без грязи. Негатив в ваш адрес возможен лишь «в пределах необходимой самообороны».
Дьяков посмотрел на часы.
– До обеда шестнадцать минут, которые позволительно потратить всего лишь для удовлетворения любопытства. Ты по-человечески можешь мне назвать хотя бы пару конкретных причин, из-за которых наши многолетние добрые отношения преобразовались в несовместимость?
– Попробую. Начну с того, что интересы просто «человека» и «человека при деле» сильно отличаются. Пока я был в бизнесе и на низших ступенях политики, наши отношения, где вы «старший», а я «младший», меня не только устраивали, но даже согревали. Но нынешняя моя должность и положение с прежним раскладом не стыкуются. По правилам игры чины у нас с вами одинаковые. По существу же вы, конечно, повыше, но не на двадцать сантиметров, а лишь на два-три. Вам два мало. Но если я вам в этом уступлю, не только рядовые граждане, но и депутаты со мной считаться не будут. Атаманов это понимал и шел мне навстречу. У вас же «взаимное уважение и ответственность» вызывают аллергию. Напомнить вам клоунаду с размещением в автомобиле после нашего прилета в Москву? Может, на этом хватит?
– А есть что добавить?
– Как говорит Морозовский: «Вы хочите песен? Их есть у меня». Если коротко, то вы отличный заботливый папаша, но никудышный брат. Под хорошее настроение детишек вы можете и побаловать. Но поделиться с братишкой вам не позволяет великость. Напомнить?
– Валяй, если хочется, – скупо позволил Дьяков.
– Так сложилось, что на Большой Дмитровке[81] у меня положение оказалось выше вашего. Лужков мне чуть ли не первому предложил заключить договор между нашей областью и мэрией Москвы. Он мог облегчить сбыт продукции нашим цементникам, поставщикам строительной арматуры, лесопереработчикам. Если бы всё сделали быстро, то получили много полезного и мощный информационный повод федерального масштаба. Я вам об этом доложил в мае, но вы до сих пор не распорядились этим заняться. Не спрашиваю, почему. Ибо знаю ответ: предложи Лужков дружить домами вам, мы бы уже обмывали успех.
– Это совпадение! – не согласился Дьяков.