– Меня не очень огорчает, что нынешний губернатор из пришлых. Беда, что, кроме парламентских коридоров и кабинетов, он ничего в жизни не видел, производства не нюхал, с простым работягой дел не имел…
– С первой премии мужа поехали мы в Москву покупать мне шубу. По великому блату достали писк моды, из каракуля. Я эту тяжесть и в молодости еле на себе таскала, а теперь ну совсем не проходит: ни по моде, ни по грузоподъемности…
– Без ошибок в нашей работе не обходилось. Но без мздоимства, гарантирую. Даже если кто и подворовывал, то, по сегодняшним масштабам, смешно. Помнишь, когда Касьянов был заместителем министра, то ли по делу, то ли врали, но говорили, что берет. Даже кличку придумали «Миша – два процента». Вникаешь? Два процента! Сегодня откат менее половины – профессиональная неполноценность. За два процента вмиг бы исключили из партии за нарушение единства рядов…
– Радуешься за нас, что Крым вернули? Я думала, в Израиле все умные. Ошиблась, блин! Мы еще с ним нахлебаемся. Ты только при деде эту глупость не ляпни…
– Тебе хочется, чтобы твой ребенок шел напролом, совершая подвиги? У тебя с головушкой все нормально? Лучше быть живой реальностью, чем ушедшей легендой…
– И он тоже решил писать мемуары? Это же караул! У нас и так пишущих больше, чем читающих…
– Для тебя, дорогая, жизнь состоит из больших закономерностей, а для меня – из маленьких нюансов…
– Юра, не надо. За свои годы я столько встречала дураков с умными лицами…
Солнце, словно уставший лайнер, чуть заметно направилось на посадку. Фима встал, постучал ножом по бокалу. Не сразу, но стало тихо.
– Друзья мои! Благодарить вас за внимание к моим сединам я буду только после кофе, к которому кондитеры приготовили много интересного. Но до этого предлагаю часок передохнуть. Кто желает активно, по-спортивному, держитесь ближе к Светочке. Она мой заместитель по физкультуре. В распоряжении лентяев, вроде меня, шезлонги в беседках и кресла на веранде. Очень рекомендую набраться сил для выхода на следующий круг…
Как и договаривались, директор Центрального кладбища Мочалов вместе со скульптором ожидали Дьякова у могилы Ячменева.
– Вы, мужики, только не подумайте, что я ума лишился, – обратился он к ним. – Со студенческих лет все серьезное планирую как минимум года на три вперед. Тем более что партия требовала на пять. Вот стоял я в среду на этом самом месте и вдруг подумал, что в текущем плановом периоде вам, возможно, придется предоставить свои скорбные услуги лично мне. Вспомнилась истина, с которой в обнимку прошагал всю жизнь: сам о себе не позаботишься – вряд ли это сделают другие. Конечно, покойному Ячменеву без разницы, где и как его похоронили и увековечили. Догадываюсь, что семья все согласовала, нужные подписи поставила. Когда они расписывались, им было не до тонкостей.
Горе есть горе. Но если бы вы с этим проектом пришли к Князю Всеволоду в лучшие его годы, то ушли как минимум с «выговором без занесения». Человек много лет был первым в наших краях. Вы поняли? Самым-самым первым! Это должно быть отражено?
– Мы и старались, – подал голос Мочалов, – выбрали лучшее место.
– Извини. Плохо старались.
– Я об этом все время помнил, тем более что он в самом деле был «Князем», – добавил скульптор.
– Вам – поклон, фигура получилась замечательной. Хотя одно замечание у меня имеется. Но место! Это лучшее место на колхозном рынке. Толчок между мясным и молочным рядами. А «первый» должен стоять не в толпе. Вне ее и выше. Чтобы подойти к нему, как и при жизни, можно было, лишь преодолев хотя бы несколько ступенек, а посмотреть обязательно снизу вверх.
– Не могу возразить, – обронил Мочалов.
– А что по моей части, Александр Игоревич? – вставил слово скульптор.
– По вашей сложнее. Чего не хватает, знаю. Но как недостачу восполнить, идей нет. Я два раза видел Ячменева при всех орденах. Изображать весь иконостас, конечно, перебор, но что-то и как-то отразить следовало.
– Да, пожалуй, на постаменте это было бы гармонично, – родил вариант скульптор.
– Но я вас, друзья мои, пригласил не для того, чтобы брюзжать. Просто не желаю, когда настанет пора уйти навсегда, чтобы мои близкие терзали себя, что сделали как-то не так. Или вдруг окажется, что святые отцы говорят правду, и мне придется в ином миру огорчаться из-за земного брака. Поэтому просьба: помочь все подготовить заранее и по уму. За мой личный счет. И место, и памятник. На выходе: памятник в готовом виде, документы на место для него, и в ответ – оплата «из рук в руки». Естественно, на памятник – аванс.
Мочалов и скульптор переглянулись.
– С одной стороны, как-то странно, – первым заговорил скульптор, – но если подумать, то логично. Да и вы мне как модель тоже по душе. Чтобы не забыть: вы действительно играли в футбол в команде мастеров? Когда я сказал отцу, что буду встречаться с вами, он вспомнил вас именно в этом качестве.
– Мастеров не мастеров, но забивал прилично, с лёта!
– Вот эту бы тему обыграть! – загорелись глаза у скульптора. – Только получится ли это увязать с наградами?