– Ты, Юра, как всегда думаешь обо мне хуже, чем я есть. Приглашая Варю приехать, я спросил ее, как она отнесется к присутствию Саши. Она задала встречный вопрос: подаренная мне на пятидесятилетие скульптура «Пионер с горном» по-прежнему украшает нашу дачу? Ответил ей утвердительно и получил ответ, что наличие Дьякова в наших рядах волнует ее столько же, сколько присутствие этого пионера. Не радует и не раздражает. Попробую процитировать: «Сама удивляюсь, но его аромат из моей жизни постепенно выветрился. Особенно когда наши дети стали взрослыми». После этого, учитывая, что Саша наш сосед, остался лишь технический вопрос, как его приглашать: через забор или по телефону? Прикинул, что забор почти на метр выше меня, и позвонил. Он меня сердечно поблагодарил, но сообщил, что чувствует себя неважно. Если полегчает, то накануне даст знать. Вчера утром поздравил и этим ограничился.
Скачко с женой встретили Варвару Васильевну Дьякову в аэропорту. На час заехали домой, чуть прихорошились и направились к юбиляру.
В двухтысячном Варвара Дьякова, спустя шесть лет после выборов в ЗС, снова возглавила избирательный штаб Влада. На этот раз он вторично боролся за губернаторство. Через год, получив пенсионное удостоверение, она сказала своему Климову:
– Если у тебя, давнего ценителя прекрасного, не вызывает отторжения совместное проживание с пенсионеркой, то у меня созрела новая доктрина, которую желательно обсудить.
– Докладывай, – постарался как можно бодрее произнести супруг.
– Крыша над головой у нас с тобой не дырявая, на трехразовое питание без изысков накоплений тоже хватит. Дети взрослые, на самообеспечении. Предлагаю совместно покинуть все важные и ответственные должности и пожить для себя. Если подвернется что-то временное, не очень емкое и суматошное, отвлечься еще можно. Но если работа потребует расхода хотя бы десятка нервных клеток, это не для нас.
С тех пор единогласно принятая доктрина почти не нарушалась.
Владислав Борисович Скачко, оправившись после неудачной посадки вертолета, продолжил исправно возглавлять ЗС и рулить комитетом в Совете Федерации. В конце девяносто седьмого успешно переизбрался, сохранив оба руководящих кресла. На последних губернаторских выборах в декабре двухтысячного в первом туре выиграл у Серова. Надо отметить, что со скромным преимуществом.
Двенадцать лет Владислав простоял на губернаторской вахте. Вкусил эйфории профицитного бюджета «тучных» «нулевых» годов, жестокое отрезвление финансовым кризисом 2008 года. Пока Москва не очень туго закручивала гайки губернаторской самостоятельности, он не чувствовал особого дискомфорта. Тем более что временный президент лично к нему относился вроде бы с симпатией и позволял некоторое свободолюбие. Хотя бы на словах. Но в две тысячи двенадцатом вольница окончательно закончилась. И вскоре в администрации президента ему намекнули, что лучше бы ему попроситься в отставку самому.
Через три недели в Камске состоялась инаугурация нового, назначенного губернатора. Впервые с 1949 года Камскую область возглавил «варяг»: выходец из Оренбургской области. Молодой, сорока четырех лет, рядовой депутат Государственной Думы, но член федерального исполкома «Единой России». Владислав Скачко вернулся в знакомые стены Совета Федерации в качестве представителя губернатора, в тот же самый экономический комитет…
С появлением Скачко и Дьяковой минут на двадцать все собравшиеся объединились и перемешались. Вспомнив, кто сегодня герой дня, вручали Ефиму Марковичу подарки, соревновались между собой в поздравлениях и пожеланиях. Выяснилось, что некоторые не виделись друг с другом по году и больше. Начался взаимный обмен информацией, прогнозами и сплетнями. И конечно, отчеты об успехах своих, кто бы спорил, талантливых внуков.
Брюллов и Скачко после продолжительных раздумий, с чего начать – с вина, с коньяка или с виски, решили вопрос в пользу «легкого» и присели в сторонке.
– Владислав, как чувствуешь себя в нынешней сенаторской ипостаси?
– Работа в комитете мне интересна. Есть от нее и прикладная польза: позволяет защитить от наездов бизнес «КамФГ». И еще одно. Грешен, но нравится мне крутиться в «верхах», мелькать на телеэкране рядом, как выразилась тогда Варвара Васильевна, с «тузами». Но настроение портится, когда вспоминаю Совет Федерации девяностых годов. Тогда мы были политики, личности. А сейчас – мальчики на подхвате. До конца года доработаю, надеюсь, окончательно решу вопрос с финансированием реконструкции оперного театра и «прощай, мой табор, пою последний раз»[89].
Постепенно присутствующие снова разбились на группы «по интересам». Кто-то продолжал обсуждать ранее начатую тему, кто-то «сменил диск». В мужской компании, к которой примкнула Дьякова, разгорелся спор о кадровой политике.
Скачко вспомнил, как объединял вокруг себя разномастных депутатов ЗС. Морозовский согласно кивал, но Брюллов нарушил их единодушие:
– Ты только не путай два разных подхода к формированию команды. Ты своих «прикармливал», а Николай Петрович, будучи НОД-4, нас «выращивал». Имеется разница?