В столице империи святитель действительно остановился при церкви Богородицы Влахернской. Вот что по этому поводу пишет историк А. В. Бугаевский: «Святитель Николай остановился во Влахерне при храме Пресвятой Богородицы. Но в нач. IV в. во Влахерне не было ни храма (знаменитая церковь была построена там лишь в 451 г.), ни императорского дворца. Историк А. Ю. Виноградов предполагает, что святитель Николай остановился при одном из храмов Богородицы, построенном Константином рядом с императорским дворцом, например, при церкви Богоматери Халкопратийской… В XI в. императоры покинули Большой дворец и переселились на север города, во Влахернский дворец. Вероятно, писец в XI в. решил уточнить текст древнего манускрипта и назвал храм Богоматери Влахернским, ибо в его время новый императорский дворец находился рядом с Влахернским храмом Пресвятой Богородицы».
Во всяком случае, святитель Николай, остановившись при храме, долго молился перед встречей с императором. Кто и как «устроил» такую встречу — можно лишь догадываться. Но мы же знаем, что епископ из Мир был в дружеских отношениях с высшими военачальниками империи — стратилатами. Так что организовать доступ к государю было кому…
Первоначально святитель все же встретился со столичными епископами, которые приняли его сердечно. На другой день он направился прямиком в царский дворец. Его уже там ждали.
Можно с трудом представить себе, как выглядел тронный императорский зал при Константине Великом. Сказано, что встреча состоялась именно в нем, а не в каком-нибудь саду, кабинете или иной комнате. Тронный зал был не для всех. Но для почетных гостей — уж точно. Хотя можно предположить, что, описывая такие почести, поздний автор «Деяния о подати» просто уже знал о широком признании святости епископа Мирликийского и, таким образом, пытался показать уровень встречи, который должен был соответствовать величию и значимости ее участников. Уж для такого признанного духовного подвижника — тронный зал, не меньше.
А в доказательство святости анонимный (пока) автор привел некоторые детали происходящего. Во-первых, он обрисовал картину, как еще во время Литургии в Богородичном храме из уст святителя Николая вырвались языки пламени, которые заметили окружающие. Во-вторых, епископ из Мир, войдя в тронный зал, встал у окна, из которого солнечный луч направлялся прямо на лицо императора и слепил его. Святитель Николай, заметив это, снял с себя мантию, а затем повесил ее… прямо на солнечный луч, дабы загородить мешающий свет. Мантия, к изумлению, не упала. Она осталась висеть, создавая комфортную обстановку для разговора.
Это чудесное деяние поразило императора Константина. И он уже был готов не просто слушать, а помогать смелому и необычному епископу.
О. Джерардо Чоффари приводит такой, весьма смелый разговор между императором и святителем Николаем.
«Наш Святой отец сказал: «Император! Весь христианский мир управляется и, так сказать, вынашивается вашим величеством. Он считает вас своим господином и наставником, который как в птичьем гнезде укрывает его, чтобы сохранить вместе с птенцами… Другими словами, защищает от варваров, от иноверцев и всех опасных обстоятельств. Поэтому я думал, что ваша задача достойна и выполняется и для моей страны. Но, видимо, это не так». Испуганный император ответил ему: «А что случилось с твоей страной, отче?» Святой сказал: «Император, некоторые ваши люди, несмотря на протесты и сопротивление, как мои, так и других граждан, хотят увеличить налоги для города Миры до десяти тысяч динариев. Но люди достигли крайней нищеты, люди погибли и продолжают умирать от голода до сегодняшнего дня, притесняемые слугой императора. Но никто не может заплатить. По этой причине я стараюсь получить помилование от его величества»… Император спросил Николая: «Какой должна быть подать, отче?» Николай ответил: «Пиши: сто динариев». Константин приказал написать, как сказал Святой».
По этому тексту мы видим уменьшение налогов… в 100 раз! Возможно ли было такое? И возможно ли было так разговаривать с императором, особенно, когда сам святитель до этого обещал своим согражданам вести речь «мягкими словами»?
Однако на этом чудеса, связанные с деянием о податях, не закончились. Выслушав просителя и отменив повышение налогов в Ликии, Константин удостоверил это своей грамотой, которую тут же и подписал.
А теперь представим себе — что по этому поводу думали императорские сановники, особенно занимающиеся сбором податей. Или те, что управляли другими провинциальными территориальными объединениями империи. Почему в Ликии кому-то можно снижать налоги, а другим — нельзя? Кто таков этот епископ? Следует уговорить императора не принимать поспешных решений, а еще раз подумать.
