Пока расчехляла и подстраивала замёрзшую гитару, Николай Петрович вполголоса беседовал с Борисом, потом ободрил меня несколькими фразами: «Русские не сдаются!» и «Огонь! Пли!».
Я спела пять песен, Николай Петрович внимательно слушал, а потом сказал: «Зря вы так волновались! Очень симпатичные песни. Давайте сделаем так: запишем песню «Я не солгу!», а потом будет видно!»
На прощание он поцеловал меня в щёку, и я произнесла такой же текст, который, вероятно, не сговариваясь, произносят все поцелованные им женщины: «Теперь я не буду умываться!»
Мы довольно быстро с Караченцовым записали песню «Я не солгу!». Кстати, она написана мною аж в 1976 году. Раньше я сама исполняла её как певица, с концертами ездила, пела под гитару. А спустя двадцать лет подарила Караченцову. С тех пор и началось наше сотрудничество.
Тогда сочинила новую песню для Коли – «Снова полюблю!». Записывали поздно вечером в Ленкоме, на студии у Бориса Оппенгейма. Караченцов был уставшим, после озвучания. Несмотря на переутомление, оставался доброжелателен. Пришёл и работал, как говорится, в полную ногу. Запись отдал Оксане Таран на радиостанцию «Маяк». Потом Оксана призналась Караченцову: «Николай Петрович, это щемящая песня, такое откровение. Мы крутили её постоянно, и она понравилась слушателям!»
Коля обычно в силу своей занятости не очень хорошо знал тексты. Сначала мы с ним всё пропоём. Через паузы. Поначалу он всегда старался как бы рассказывать. А потом потихоньку находил нужную интонацию и краски. По возрастающей развивал динамику произведения. Это дорогого стоило – увидеть, как Караченцов записывался. Коля мог любую композицию почувствовать и донести. Он многое прошёл в жизни, у него был опыт, он понимал, о чём поёт. Работа с Караченцовым подстёгивала, пробуждала чувство ответственности, создавала состояние полёта. Было и такое, что Коля просил исправить строчку. В песне «Снова полюблю!», например, была строчка:
Коля возмутился: «Что же мы будем мерить всех женщин под один аршин?» И вместе переписали так:
Песню «Акулы» мы раз восемь правили, и Караченцов наконец, сказал: «Как бабка не мучилась, а всё равно померла!» Шутил он постоянно. Перед просмотром новых стихов говорил: «Сейчас будем убивать блох». К текстам Коля относился очень серьёзно. Я понимала, что он для меня недосягаем, и тянулась до этой планки. Поэтому, когда писала что-либо для него, перед тем как ему показать, очень тщательно готовилась. Сама била себя по рукам и говорила: «Давай, думай, голова! Глубже, эмоциональнее!»
Уже довольно скоро мы с Колей выпустили компакт-диск с моими песнями, часть из которых пел он, а вторая часть была в моём авторском исполнении. Презентацию альбома под названием «Высший пилотаж» делали в ресторане «Сударь» на Кутузовском проспекте. Николай Петрович пригласил многих своих друзей, в числе которых были Инна Чурикова и Алла Сурикова.
Любопытен тот факт, что один из друзей Караченцова приезжал к нам на презентацию из Франции, мы подарили ему компакт-диск с песней «Я не солгу!», а в скором времени появился мюзикл Notre-dame de Paris. Некоторые наблюдатели заметили, что в одном из музыкальных номеров Belle в припеве повторяются те же ноты, что и в моей песне. Друзья даже уговаривали меня судиться с французами. Я не стала этого делать, поскольку считаю это просто совпадением.
То, что написала я в 1970-е годы, вдруг через двадцать с лишним лет пришло в голову композитору Риккардо Коччанте, автору этого мюзикла. Мне было приятно, что западноевропейскому композитору пришли в голову те же мысли, что и мне. У меня ведь и рукопись та самая сохранилась, и ноты. Да и свидетели тех лет, слава Богу, живы!
Всего мы с Колей Караченцовым записали восемь песен, много гастролировали вместе, участвовали в сборных концертах. Последняя наша работа – «Звёзды сошли с небес…».
Вспоминаю, был у нас интересный случай: выходим мы с Караченцовым из гримёрки, на стульях сидят две молодые актрисы. Одна из них пьёт из баночки напиток. Он с ними здоровается и говорит одной: «Надя, как ты себя чувствуешь?» Та смущённо отвечает: «Хорошо, Николай Петрович, а почему вы интересуетесь?» – «Дай тогда водички попить», – говорит с улыбкой Николай Петрович. Он со многими был прост в общении. Мог, например, с уборщицами поцеловаться, спросить, как у них дела. Он легко и быстро располагал к себе людей.
