Караченцовская манера исполнения песен – это уникальный дар. Граница между шансоном и эстрадной песней достаточно условна. Жанр chanson подразумевает не только слитное звучание музыки и текста, но и, самое главное, донесение смысла, выраженного эмоциями исполнителя. Несомненно, Шарль Азнавур, Эдит Пиаф, Энрике Массиас, Жильбер Беко и другие являются носителями этой особой культуры исполнения шансона. К сожалению, chanson, переведённый на русский язык, является откровенной подделкой! Понятие «авторская» или «актёрская» песня не применимо к песенному творчеству Николая Караченцова. Он поёт душой, заставляя ощущать мурашки на теле! В этом и кроется особенность его горячего голоса, обращённого к каждому человеку в отдельности! Николай Караченцов – это легенда не только театра и кино, но и настоящего шансона!
С Николаем Петровичем Караченцовым я познакомился в феврале 2003 года. Мне тогда было двадцать лет, и мне казалось, что я встретился с каким-то небожителем. Кумир детства! На его творчестве я воспитывался и рос с младых ногтей. А лет с тринадцати увлёкся коллекционированием различных фонограмм, в том числе и очень редких. К моменту знакомства с народным артистом РСФСР я собрал более 150 песен в его исполнении. Многих записей, как потом выяснилось, не было даже у него самого. Когда я Николаю Петровичу рассказал об этом, он очень удивился. А через пару лет великий актёр попал в аварию…
Вся страна молилась за здоровье Николая Караченцова. Мне тоже хотелось как-то поддержать его, сделать для него что-то хорошее. Я позвонил супруге артиста Людмиле Андреевне Поргиной и предложил собранную мной коллекцию песен Николая Петровича, чтобы, возможно, когда-нибудь редкие фонограммы были изданы. Разумеется, никаких денег я за это не просил. Людмила Андреевна ответила: «Когда Коля выйдет из комы, придёт в себя, мы обязательно с вами свяжемся». И через несколько месяцев мы действительно встретились. В марте 2006 года начали масштабный проект, который подразумевал издание «Антологии песен Николая Караченцова» (так коллекцию фонограмм из 12 компакт-дисков предложила назвать подруга семьи актёра – композитор Елена Суржикова) и концерт-презентацию этой самой дискографии, в котором должны были принять участие ведущие актёры и певцы нашей страны. Год упорной работы…
И вот наконец май 2007 года. Работа над «Антологией» завершена, а уже послезавтра – гала-концерт с участием Олега Газманова, Лаймы Вайкуле, Григория Лепса, Максима Дунаевского, Павла Смеяна, Клары Новиковой, Елены Камбуровой, Алексея Кортнева, Ильи Резника и прочих друзей и коллег Николая Караченцова. Лейтмотив всего концерта – песня «Звёзды сошли с небес…» (музыка и слова Елены Суржиковой), которая должна прозвучать в записи самого Николая Петровича, сделанной им незадолго до аварии. Начинается эта композиция со слов «Я здесь…» и ими же заканчивается. По задумке, в финале этой песни Николай Караченцов, сидящий в зале, должен встать со своего места и сказать в микрофон: «Я здесь…» Но после катастрофы речь у артиста нарушена и сделать ему это нелегко.
Людмила Андреевна попросила меня порепетировать с Николаем Петровичем эту фразу, чтобы он попал в такт (на концерте эту фразу в фонограмме должны отрезать, и Караченцов должен произнести её сам). Репетируем вдвоём с легендарным артистом в его кабинете. Включаю проигрыватель, несколько раз прогоняю песню «Звёзды сошли с небес…». Николаю Петровичу тяжело. Видно, что он себя не очень хорошо чувствует, даже одну короткую фразу произнести именно в нужный момент стоит ему больших усилий. Раз попробовали, два, три – не получается. Я начинаю чувствовать себя неловко. Вижу, что мучаю больного человека. Понимаю, что, скорее всего, ничего не получится. Говорю: «Николай Петрович, давайте на сегодня прервёмся. Уже поздний вечер, и вам, по-видимому, нужно отдыхать. Да и мне надо домой собираться». И тут Караченцов берёт меня за руку, крепко сжимает её и совершенно чётко произносит: «Давай ещё!» Я был поражён. Это какая же была сила воли и целеустремлённость у этого человека! Несмотря на тяжелейшие травмы, полученные в автокатастрофе, вследствие которых были затруднения с речью и плохое самочувствие, он захотел репетировать дальше. Великий Караченцов даже в такой ситуации остался великим Караченцовым. Порепетировали ещё раза три, и уже Николай Петрович совершенно чётко произносил эту фразу в финале песни.
