Плавание «Червоной Украины» прошло успешно, Сталин остался доволен увиденным и услышанным. Причем некоторое время он стоял на ходовом мостике во время вахты Кузнецова, интересовался устройством корабля и другими вопросами. И, похоже, обратил внимание на толкового флотского командира.
Главным же итогом перехода стало назначение Орлова членом Реввоенсовета СССР и начальником Морских сил РККА. Его помощником стал Окунев. Таким образом, в деле создания флота Сталин решил сделать ставку на черноморцев, которые произвели на вождя впечатление уровнем руководства флотом и видением перспектив ВМФ. Насколько в этом выборе Сталин оказался прав, показало время.
…Минуло три года службы нашего героя на крейсере, и он решился написать рапорт с просьбой отправить его на учебу в Военно-морскую академию. Выслуга совершенно недостаточная для поступления, но Несвицкий его поддержал.
В те годы в Военно-морскую академию принимали без экзаменов. Кандидатуры будущих слушателей утверждали на заседаниях флотских Реввоенсоветов. Как выяснилось, служба на «Червоной Украине», единственном на тот момент черноморском крейсере, имела неоспоримые преимущества. Флотское руководство прекрасно знало не только его командиров, но и вахтенных начальников, с которыми часами, бывало, находилось на ходовом мостике. Так что все члены Реввоенсовета Морских сил Черного моря знали Кузнецова лично и проголосовали за него единогласно.
Примечательно, что, уже имея на руках проездные документы в Ленинград, Кузнецов не отказался принять участие еще в одном учении. На этот раз «Червона Украина» в сопровождении двух эсминцев вышла в северо-западную часть моря для поддержки войск Одесского военного округа. Нанеся в открытом море ряд ударов по условному противнику, но не добившись решительного успеха, отряд кораблей вместе с сухопутными частями отразил десант «противника», когда тот высаживался на берег.
На этот раз на корабле снова присутствовал народный комиссар обороны Ворошилов. По плану учения требовалось быстро спустить баркас и высадить десант у Дофиновского лимана. Командир поручил это Кузнецову. Находившийся на мостике Ворошилов и сопровождающие его начальники следили за спуском. Погода была не штормовая, но с моря шла волна, крейсер без хода качало, и спустить баркас, посадить в него несколько десятков вооруженных моряков оказалось непросто. Кузнецов с задачей справился, и когда баркас вернулся с берега, нарком вызвал его на мостик и пожал руку:
— Товарищ Кузнецов! Вы уже стали опытным моряком, операцию провели успешно. Благодарю вас и передайте благодарность краснофлотцам!
Вечером после учений весь комсостав крейсера собрался на чай в кают-компании, организовав таким образом нечто вроде прощального ужина в честь убывающего в академию товарища.
За столом Кузнецов услышал немало теплых слов и пожеланий, вспоминали все, что вместе пережили. Поздно вечером он покинул корабль и отправился в Ленинград грызть «гранит военно-морской науки».
В Военно-морскую академию имени К. Е. Ворошилова, бывшую Николаевскую, Николай Кузнецов поступил в октябре 1929 года. Здесь действовали военно-морской, военно-морского оружия с классом подводного плавания, гидрографический, машиностроительный, кораблестроительный и электротехнический отделы. Руководил академией бывший капитан 1-го ранга царского флота профессор Б. Б. Жерве, специалист по военно-морской стратегии.
Практически весь профессорско-преподавательский состав академии также представляли бывшие офицеры императорского флота, имевшие за плечами огромный морской и боевой опыт, а также прекрасную теоретическую подготовку. Среди корифеев военно-морской науки того времени следует упомянуть профессора Л. Г. Гончарова, преподававшего боевое применение артиллерийского, минно-торпедного и трального оружия, специалистов по артиллерийскому, минному и торпедному оружию Б. Д. Яшнова, Б. Л. Пшенецкого и А. В. Трофимова, корифея минно-трального дела бывшего царского контр-адмирала П. П. Киткина и многих других.
