Бытует мнение, что на момент своего назначения наркомом Кузнецов вообще не имел устойчивого мнения насчет Большого флота. Однако последующая его деятельность на посту наркома, да и мемуары позволяют прояснить его позицию. По своим теоретическим убеждениям он являлся типичным представителем «молодой школы». На годы его учебы в Военно-морской академии пришелся расцвет противников линейного океанского флота. Кузнецов лишен был возможности посещать лекции изгнанного из академии Петрова, зато вдоволь наслушался ярого поборника войны малыми силами и подводными лодками Александрова и его единомышленника Муклевича. Отсюда, видимо, и исходная нелюбовь Кузнецова к большим океанским кораблям и, в позднейших мемуарах, ирония в адрес Сталина с его приверженностью линкорам и тяжелым крейсерам.
Конечно же, в 1939 году твердых взглядов на будущее ВМФ у Кузнецова еще не сложилось, поскольку никаких серьезных оперативных и штабных должностей он до этого не занимал. Да, он был образцовым командиром легкого крейсера, но серьезным опытом организации взаимодействия родов сил ВМФ не обладал, чего, собственно, и не скрывал в своих воспоминаниях. Разумеется, по характеру свой службы Кузнецов до апреля 1939 года никак не сталкивался и с большой кораблестроительной программой. Когда же он стал наркомом, вникать ему пришлось прямо на ходу — как в корректировку кораблестроительной программы, так и непосредственно в строительство кораблей. Помимо этого, надо было заниматься решением множества других вопросов, о которых прежде никакого представления он не имел. На все это надо было время, а времени у молодого наркома и не было: «Требовалась разработка нового Боевого устава Военно-Морских Сил и Наставления по ведению морских операций. Подготовиться к приему Большого флота, освоить его, научиться управлять им — дело было не из легких. К тому же начались массовые перемещения, выдвижение молодых руководителей… Одним словом, было над чем поработать»[28].
Первые месяцы «правления» Кузнецова были отмечены несколькими символическими решениями, которые сразу повысили его авторитет на флоте. Уже в первый месяц работы в новой должности он издал приказ о восстановлении кают-компаний как традиционных мест для встреч командного состава, что с радостью восприняли на флотах. Тогда же Кузнецов специальной директивой разрешил всем командирам соединений, дивизионов, кораблей 1-го и 2-го рангов, желающим получить академическое образование, направлять рапорты начальнику Военно-морской академии или непосредственно ему.
Приходилось заниматься и нескончаемыми бытовыми вопросами. Так, в сентябре 1940 года он пишет бумагу в Совнарком о критическом положении сотрудников наркомата с жильем: 430 человек не имеют перспектив его получения, а тяжелое бытовое положение сказывается на качестве их службы и вредит делу. Надо оговориться, что оба его предшественника таких «мелочных» вопросов просто не касались. Судя по сохранившейся переписке, борьба за жилье была нелегкой[29]. Но в конце концов Совнарком обязал Моссовет выделить необходимое жилье Наркомату ВМФ в ближайшее время. Надо ли говорить, что с решением этого вопроса авторитет Кузнецова среди сотрудников центрального аппарата Наркомата ВМФ значительно вырос.
Очень важным шагом молодого наркома стало учреждение Дня ВМФ. Произошло это буквально через пару месяцев после назначения его на должность. Причем Сталин не ограничился тем, чтобы военные моряки имели свой ведомственный профессиональный праздник, а сразу же придал ему общегосударственный масштаб.
