Отметим, что распоряжение не касалось командного состава Черноморского флота и Приморской армии. Однако Октябрьский истолковал его по-своему.
Утром 30 июня он прислал телеграмму Кузнецову: «Исходя из данной конкретной обстановки прошу Вас разрешить мне в ночь с 30 июня на 1 июля вывезти самолётами 200–500 человек ответственных работников, командиров на Кавказ, а также, если удастся, самому покинуть Севастополь, оставив здесь своего заместителя генерал-майора Петрова»[45].
Возникает вопрос: почему вице-адмирал обратился к Кузнецову, а не к маршалу Буденному, которому был подчинен? Ответ очевиден. Он прекрасно помнил директиву непосредственного командира — защищать Севастополь до последней возможности, а потому пытался договориться с Кузнецовым за его спиной.
Николай Герасимович оказался в сложном положении. Выход был один — сообщить Сталину о просьбе Октябрьского, что Кузнецов и сделал. Теперь перед нелегкой дилеммой оказался уже Сталин. Он, разумеется, мог одернуть Октябрьского, приказав ему до конца оставаться в Севастополе. А если тот попросту сдастся немцам со всем своим штабом?
Из двух зол Сталин выбрал меньшее, приказав Кузнецову дать Военному совету Черноморского флота телеграмму: «Эвакуация ответственных работников и Ваш выезд разрешены». Все произошло именно так, как и рассчитывал Октябрьский.
Он приказал немедленно отозвать из сражающихся частей всех командиров от майора и выше для эвакуации. Их уход с линии фронта полностью дезорганизовал оборону Севастополя.
Вместо себя Октябрьский намеревался оставить командующего Приморской армией генерал-майора И. Е. Петрова, о чем известил Кузнецова. Соглашаясь с эвакуацией Военного совета флота из Севастополя, нарком на это и рассчитывал. Однако руководить обороной Петров наотрез отказался. В телеграмме 1 июля Октябрьский донес: «Старшим начальником в Севастополе оставлен комдив-109 генерал-майор П. Г. Новиков, а его помощником по морской части — капитан 3 ранга А. Д. Ильичев». Это было для Кузнецова и Буденного полной неожиданностью и поставило их в трудное положение перед Ставкой. Они еще не знали, что и Новиков попытался сбежать, едва убыли Октябрьский с Петровым…
— Вы же докладывали мне, что в Севастополе останется генерал-майор Петров? — заявил Кузнецову Сталин.
Ему ничего не оставалось, кроме как сослаться на первую телеграмму командующего флотом и на свой ответ, который подразумевал, что в Севастополе останется генерал Петров. Так обстановку понимал и Верховный Главнокомандующий. Теперь же все изменилось, и надеяться на организованное сопротивление и эвакуацию оставшихся войск было уже нельзя.
Сражавшийся до конца боев на мысе Херсонес полковник Д. И. Пискунов впоследствии писал: «Эта так называемая эвакуация была похожа на бегство начальства от своих войск…»
Отозванные из войск и свезенные на мыс Херсонес командиры были там брошены и в подавляющем своем большинстве погибли. Они располагались в казематах 35-й береговой батареи. Улетая из Севастополя, Октябрьский приказал батарею немедленно взорвать, что и было исполнено…
По советским архивным данным, число брошенных в городе солдат и матросов превышало 80 тысяч человек. О потере Севастополя Совинформбюро сообщило 3 июля 1942 года. При этом по распоряжению Сталина в сводку во избежание упадка морального духа в стране и в армии была вставлена фраза «Бойцы, командиры и раненые из Севастополя эвакуированы…» Конечно, это была ложь, но Сталин не мог поступить иначе — именно в те дни в окружении под Харьковом рухнули Юго-Западный и Южный фронты, и противник устремился к Волге и Кавказу… Решалась судьба страны.
После потери Севастополя боевые действия на Черном море не прекратились, а, наоборот, стали еще ожесточённее. Кузнецов 26 сентября издал специальную директиву Черноморскому флоту, в которой указал на необходимость усилить активность флота по нарушению морских перевозок у западного побережья Черного моря и особенно на путях сообщения с Крымом и Северным Кавказом. Тогда же на Балтийском и Черноморском флотах по инициативе Кузнецова была введена должность заместителя командующего флотом по сухопутным войскам, а на фронтах — заместителя командующего войсками фронта по морской части. Новшество, однако, не прижилось, и вскоре от него отказались.
После поражения под Харьковом и падения Севастополя немецкая армия начала наступление на Северный Кавказ, пытаясь захватить нефтяные скважины Баку. Войск для обороны Кавказа катастрофически не хватало, поэтому по распоряжению Кузнецова в оборонительных боях участвовали моряки Черноморского флота и Каспийской флотилии, а также курсанты военно-морских училищ. К сентябрю 1942 году противник занял почти весь Новороссийск и пытался через горы пробраться в Туапсе.
