– Наконец-то. Вы очень кстати. У вас сегодня удачный день, ребята. В «Социальном Круге» оказались довольно покладистые люди по сравнению с другими интернет-компаниями. Мы не сможем получить все IP-адреса всех комментариев без борьбы, но мы договорились о том, что получим IP-адреса тех, что носят откровенно угрожающий характер.
Рогану достаточно было услышать слово «борьба» и последовавшее за ним слово «договорились», чтобы выразить неудовольствие.
– Бред собачий…
И где тут мужская солидарность?
– Роган, тебе известно
Джей Джей стряхнул с лацкана пиджака невидимую пушинку и взглянул на Элли:
– Я все же надеюсь, что кое-кто из присутствующих здесь будет следить за своим тоном.
Элли улыбнулась:
– Думаю, это означает следующее: мы должны довольствоваться тем, что имеем в данный момент.
– Я тоже так думаю. Ситуация такова: блог существует около семи месяцев. Поначалу довольно типичный информационный обмен для любительского блога, то есть нулевой. Но она продолжала писать, и люди начали находить ее и оставлять комментарии. На ее сайт стали заходить другие блогеры. Это привлекло к ее блогу еще больше людей. Между прочим, спустя пять месяцев количество посещений превысило десять тысяч. На прошлой неделе было двадцать тысяч.
Элли не верилось, что у кого-то может возникнуть желание читать чужие откровения.
– Серьезно? Лично у меня чтение этой психоаналитической чуши вызывает головную боль.
– Ты пойми: после этой первой угрозы, размещенной в субботу вечером, интенсивность информационного обмена возросла до небес. Вчера было семьдесят тысяч посещений. Комментаторы больше говорят об угрозах, чем о ее постах.
– Эдриен объяснила нам, что хочет показать своим читателям, как пытаются заткнуть рот людям, пережившим трагедию. Она не говорила, что это хорошо и для бизнеса тоже.
– Поистине очень хорошо. Однако ближе к делу.
– А остальные? – спросила Элли.
– Здесь дело принимает интересный оборот. Все остальные посты приходят из Манхэттена, но не с компьютера Джулии. Пара комментариев поступила из спортзала «Равноденствие», находящегося рядом с Юнион-сквер. Еще один – из спортзала в Верхнем Вест-Сайде. Магазин «Эппл» в Мясоразделочном квартале. Кто бы это ни был, он хорошо замел следы.
Роган вздохнул:
– Мы можем выяснить время, когда поступили эти посты, и посмотреть записи камер слежения в данных спортзалах.
– С какой целью? – спросила Элли. – Мы еще даже не знаем, была ли Джулия Уитмайр убита и существует ли связь между ее смертью и этими комментариями. После знакомства с учениками школы Касден я не удивлюсь, если выяснится, что один из этих сопляков каким-то образом узнал о сайте Эдриен и решил насолить матери своей подруги. Джулия могла и не знать, что кто-то использует ее компьютер.
На поясе у Рогана зазвонил мобильный телефон. Он извинился и вышел в коридор.
Элли плюхнулась в кресло и вытянула ноги.
– В самом деле, Макс, тебе бы следовало побывать в этой школе Касден. – Как и она, Макс учился в государственной школе. – Мерзкая директриса, больше озабоченная секретностью, чем образованием. Избалованные социопаты, которых накачивают психотропными средствами родители, слишком занятые для того, чтобы заметить, что их дети представляют собой маленьких монстров.
– Неужели все так страшно?
– Поверь мне, это еще хуже, чем я способна выразить словами. После того как проведешь один день в Верхнем Ист-Сайде, даже Билл Уитмайр перестанет казаться таким уж плохим. Слава богу, мне больше не придется иметь дело с этими людьми.
– Государственные школы для следующего поколения, а?
– Больше похоже на чудо контроля над рождаемостью.
– Да, это сейчас. А что будет, когда эти биологические часы начнут отсчет?
– Сейчас и всегда. Или, я думаю, до наступления менопаузы. Затем последуют приливы, на верхней губе вырастут волосы… ну да… и больше никаких детей.
– Это не смешно, Элли.
– А я и не пытаюсь говорить смешные вещи. Ну, может быть, по поводу волос на верхней губе, но…
– Но однажды…
– Нет. Никаких «однажды». Никаких часов. Часы никогда не начнут отсчет. – Она услышала голос Рогана, доносившийся из коридора, и заговорила тише: – Я имею в виду, ты же
На лице у Макса появилось недовольное выражение.
– Ты что, смеешься надо мной?
– Вовсе нет. Ты знал это.
– Хм. Мне кажется, я бы этого не заметил. Мы встречаемся уже целый год.
– Плюс две с половиной недели, – уточнила она.