– Уитмайры говорят, что вы располагаете информацией по поводу смерти их дочери, – сказал Роган. – Результаты предварительного медицинского осмотра свидетельствуют о самоубийстве.
– У нас другие сведения, – возразила Вонда.
– У сплетен есть одна забавная особенность, – заметил Роган. – Они не всегда достоверны, особенно когда гуляют среди бездомных ребят, надеющихся получить десять тысяч.
– Это не сплетни. – Голос Брэндона прозвучал на целую октаву выше и отозвался гулким эхом в стенах просторной комнаты с высоким потолком. Отстраненность в его тоне уступила место гневу. – Кейси рассказал нам, что произошло.
– Кейси Хайнц? – уточнила Элли.
– Да. Вы ведь знаете, что она вовсе не парень, а только притворяется им. Чертова извращенка.
Сильно сказано для татуированной мордашки. Элли покачала головой:
– А Кейси назвал вас своими друзьями. Он возмутился, когда я сказала ему, что мать Джулии считает, будто вы причастны к ее смерти.
– Он, наверное, просто не захотел оказаться с нами в одной компании. Мы знаем, что это его рук дело. Он нам все рассказал.
– Рассказал о чем?
– Что он убил Джулию.
– И когда же он вам об этом рассказал?
– Вчера вечером, – ответил Брэндон. – Мы встречались с ним в парке.
– Кейси сказал, что он поссорился с ней из-за Рамоны и набросился на нее, – вступила в разговор Вонда. – Потом он расплакался, словно девчонка, кем, собственно, и является, и стал говорить, что не хотел делать этого.
– Если кто-то и убил Джулию, то он хорошо поработал, чтобы это походило на самоубийство. Я не думаю, что это
– Ничего, – ответил Брэндон. – Казалось, он жалеет, что сказал нам об этом. Мы просили его рассказать подробности, но он только плакал, как маленький.
– А почему он поссорился с Джулией из-за Рамоны?
– Потому что Кейси без ума от Рамоны, – сказала Вонда. – Он надеется, что рано или поздно она ответит ему взаимностью. Очень трогательно. Если бы вы видели, как он смотрит на нее, то сразу бы поняли, о чем идет речь.
Элли вспомнила, что Кейси говорил о Рамоне Лэнгстон так, словно та была ангелом во плоти.
– Если хотите знать, – сказал Брэндон, – эта ссора была связана с его отношениями с Джулией.
– Ты ведь сказал, что Кейси без ума от Рамоны, – удивленно произнес Роган. – А теперь выходит, он был с Джулией?
– Ну да. Он по уши влюблен в Рамону, но это типа платонического чувства. Как будто она его девушка или что-то в этом роде. Но Джулия пыталась что-то такое сделать. В общем, вы понимаете. Возможно, она собиралась рассказать об этом Рамоне. Тогда у Кейси не осталось бы никаких шансов.
Если у Кейси были сексуальные отношения с Джулией, то он солгал им с Роганом. Элли не верилось, что Кейси действительно признался во всем этим ребятам, но они не могли игнорировать факт его лжи.
Она продолжала давить на них:
– Стало быть, после того как Кейси сказал вам, что он убил Джулию, вы не предприняли ничего, пока не услышали о вознаграждении.
– Кейси наш друг, разве непонятно?
– Друг, которого ты только что назвал «чертовой извращенкой».
Брэндон опустил голову и принялся выковыривать грязь из-под ногтей.
– Да, наверное, с моей стороны это не очень красиво. Но нам нужны эти деньги.
– Правда, поверьте нам, – добавила Вонда.
– Тогда вы наверняка не будете возражать, если мы поговорим с каждым из вас по отдельности.
Элли заметила, как ребята переглянулись, когда Вонда последовала за Роганом в кабинет, примыкавший к гостиной.
Она осталась с Брэндоном наедине. Интуиция подсказывала ей, что эти ребята явились сюда исключительно ради денег, но если хотя бы один из них не признается во лжи, родители Джулии будут верить в то, во что хотят верить. Возможно, если ей удастся установить контакт с этим парнем, он во всем признается.
– Откуда ты приехал?
– Роузбург, штат Орегон. Родился в Портленде. Одна девчонка сказала мне, что здесь лучше, и восемь месяцев назад я приехал сюда на автобусе.
– Где ты достал деньги?
– Я пришел в церковь и наврал, что еду в Нью-Йорк к своим родителям. Они купили мне билет, и вот я здесь.
– И что, здесь лучше?
– Нисколько. Наверное, было бы лучше, если бы я жил в таком доме. А так нет. Подают больше, но и с полицейскими больше проблем. А зимой чертовски холодно.
– А чем тебе было плохо в Роузбурге?
– Ничем, до тех пор, пока отчим не сломал мне левую руку за то, что я пропускал занятия в школе.
– Похоже, это была несколько чрезмерная реакция.
– Ну да. Но после того как однажды утром к нам неожиданно заглянул социальный работник, в тот самый момент когда он готовил денатурат в гараже, мой отчим, судя по всему, не посчитал, что это чрезмерная реакция.
– А мать?
