Влад выбегает на улицу. Он мечется по заснеженной пустыне в поисках чудовища, но его там уже нет. Даже если бы и был, он не смог бы увидеть его. О, мой смелый, мой милый Граф, тебе не защитить меня от этого, даже будь ты во всеоружии, а не с голыми руками. Я смотрю, как Влад пытается найти следы на снегу, как пытается увидеть невидимое, и по щекам мои бегут слезы. Валерия, ты полная дура! Ты притащила сюда самого дорого тебе человека, на потеху чудовищу из другой вселенной, искренне веря, что все вокруг от природы добры и бескорыстны, думая, что можешь контролировать все и всех, просто сказав «пожалуйста». Идиотка! Ты завела игру с опасным зверем, совершенно не думая о последствиях! Ты похожа на беспечных хозяев собак, которые так уверенны в том, что их пес не кусается, словно он сам написал расписку и заверил ее у нотариуса. Зверь всегда остается зверем и никому не дано знать, что в его голове! Никто не может быть абсолютно уверен в поведении животного, ведь даже такое высокоорганизованное животное, как человек, порой не может отвечать даже за самого себя. Как ты вообще могла подумать, что ты ровня ему? И уж тем более, откуда мысли, что ты взяла его под полный контроль? Он играет с тобой, выуживая из тебя то, что ему нужно, и твое счастье, что ты толком не знаешь, что это, иначе все закончилось бы гораздо раньше. Гораздо.
Влад мне не поверил. Думает, я обманываю его, и я его не виню – сложно поверить в то, чего не видел. Сложно, но, честно говоря, я бы поверила. Что я и требовала, что и просила, что до хрипоты доказывала, пытаясь объяснить, что здесь на зрение полагаться нельзя. Неужели он не чувствует присутствие чудовища кожей? Неужели ни одна ниточка в душе не дрогнула? Неужели ни один нерв не дал о себе знать? Нет. Ничего. Он не видит не чувствует и никак не воспринимает присутствие здесь огромного нечто, командующего парадом.
Мы разошлись по разным сторонам и, начиная со следующего утра, между нами началась очередная холодная война. Влад, уязвлённый в самое нежное место – самолюбие, был угрюм и молчалив. Ночью он утверждал, что Никто – плод моего воображения, созданный для того, чтобы иметь путь к отступлению. Отступлению от чего? От него. Зачем же мне отступать, если я всем сердцем желаю его и хочу принадлежать ему? Очевидно, не хочешь.
Какая глупость! Какой эгоизм!
Все мои последующие попытки переубедить его закончились провалом. Я либо топталась на месте, либо делала ситуацию только хуже. В конце концов, я сдалась. Я перестала понимать, перестала пытаться что-то изменить, я лишь могла чувствовать – грядет гроза, и я в чистом поле, и ни единого громоотвода на сотни километров. А главное – неизвестно откуда она начнется и когда. Остается лишь ждать.
Утром мы поели, совершенно автоматически не ощущая вкуса еды, и сразу в путь. Яшка, будучи очень тонким, чувствительным созданием, поняло – что-то не так, а потому беспрекословно отправилось в кабину Урала, когда пришла очередь трогаться в путь, несмотря на то, что его откровенно потряхивало. Ехали мы молча, уже не ощущая никакой радости от транспортного средства и от самого путешествия. Ледяная пустыня расстилалась перед нами, уступая километр за километром. Однообразная картинка менялась столь же однообразной. Ничего не менялось, кроме нас. Чем дольше мы ехали, тем бесконечнее казалась нам дорога, и уже совсем потеряла всяческую привлекательность запертая мною дверь. Я поняла, что прежде, чем закрываться с кем-то без возможности выйти, нужно хоть сколько-нибудь знать его. И речь не только о Никто. Одна мысль о чудовище прошлась мурашками по коже и заставила стиснуть зубы. Я боялась. Искренне и совершенно неконтролируемо. И теперь кроме страха не было ничего. Не было ни тяги, ни влечения. Только голый ужас, который теперь мешал мне сколько-нибудь связно мыслить. Сейчас мне казалась дикой сама мысль о том, что буквально несколько часов назад я мечтала о его появлении. Нужно выбираться отсюда. Только как? Тонны льда не разморозишь на раз. Нет ничего, кроме водородной бомбы, пожалуй, что способно в одно мгновение открыть проход, который я так старательно закрыла. Ничего кроме ругательств на ум не приходило, а нужны были идеи. Я подбирала всевозможные варианты, но один другого был не лучше, поскольку все, так или иначе, должны были автоматически стереть с лица этой земли не только лед, но Влада, меня и Яшку. Я бросила эту затею и перестала ломать голову, и как только я мысленно приказала себе не думать об этом, все и случилось.
