Мы одновременно кинулись из салона, преодолевая ломоту в замёрзших конечностях, ведь страх пойти на дно вместе с Уралом, придавал очень много сил. Мы почти одновременно приземлились на пружинящий пол пузыря, и тут же, скрипя металлом и выдавливая последний воздух из кабины, машина выскользнула из пузыря и ушла на дно, светясь во тьме, словно жуткое чудовище, падая все ниже и ниже, пока, наконец, не исчезла где-то в черной мгле.
– Свет, – тихо сказала я.
В пузыре стало светло. Просто так, безо всякого источника. Мягкое сияние заполнило сферу так же, как воздух, и равномерно разлилось по куполу. Теперь мы никуда не двигались. Странно, но мне казалось, что сфера должна была продолжать опускаться вниз, но она просто встала на месте. Или нам казалось, что мы стоим? Мы втроем лежали на дне воздушного пузыря и тяжело дышали. Трясти нас почти перестало, так как в пузыре было очень тепло, и мы быстро согревались. Я посмотрела на Яшку – оно дышало, но в себя еще не пришло. Влад просто лежал и дышал, наслаждаясь тем, что все еще может это делать. Когда мы могли говорить, не задыхаясь и не боясь прикусить собственный язык, Влад спросил:
– Тебе не кажется, что мы не опускаемся?
– Мы не опускаемся, – подтвердила я.
– А должны.
– Знаю.
– Ладно… Можешь ты заставить эту штуку двигаться наверх?
Я попробовала. Ничего. Попробовала еще раз. Снова никаких сдвигов.
– Хорошо, – сказал Влад. – А вниз?
Я попробовала. Шар дернулся и медленно поплыл вниз.
– Стой! – скомандовал Влад.
Я повиновалась.
– Вверх никак, а вниз, пожалуйста?
– Выходит что так, – сказала я.
Он закрыл глаза и шумно выдохнул. Я знала, о чем он думает, потому что думала о том же. Мы просидим в этом шаре до самой старости, или опустимся на дно, как того хочет… Никто. Мы оба прекрасно понимали, чьих это лап дело, но Влад не просто понимал, он еще и злился. На меня, на себя, на все вокруг. Он мысленно ненавидел меня и всех моих родственников до десятого колена, в общем, всех, чей, хоть самый минимальный вклад, сделали из меня того, кто я есть на данный момент – той-терьер на трясущихся тонких ножках, с комплексом Наполеона. Но себя он ненавидел еще больше. Ладно я, но он… Повелся на мои пылкие речи, соблазнился возможностью вернуться назад, поверил мне, пошёл за мной следом, как двухнедельный щенок. Мне бы сказать что-нибудь, убедить его в том, что еще не все потерянно, но какие у меня аргументы, кроме моих чувств, эмоций и веры в светлое будущее? Для него сейчас это слишком неустойчивая валюта. Поэтому я молчала, кожей чувствуя, как меня чихвостят в хвост и гриву, и просто ждала, когда он сменит гнев на милость, ну или, хотя бы начнет ровно и спокойно дышать. К разговору о дыхании – дышать стало значительно труднее, и это почувствовала не только я. Насчет того, чтобы состариться здесь, я была совершенно неправа, потому, как если не придумать что-то срочно, мы просто-напросто задохнемся.
– Лера, давай спускаться вниз, – сказал Влад с тихим беспокойством в голосе.
– Ты с ума сошел? Где мы внизу возьмем воздух?
– Не знаю, но раз уж путь наверх отрезан, значит, есть смысл идти хоть куда-то. Ты не чувствуешь что дышать…
– Я чувствую, чувствую, – раздосадовано сказала я, ощущая на себе многотонный груз вины. – Но это совершенно не логично.
– О как! Мы начали полагаться на логику?
Я заткнулась. Мне вообще все чаще приходит мысль об остром фарингите или ангине, ну или о чем-либо еще, с чем физически невозможно говорить.
– У меня есть идея, – сказал он.
– Вот как?
– Если я правильно понял механизм вашего взаимодействия с этим местом, должно сработать.
– А если неправильно?
– Узнаем что-то новое. Все, поехали вниз.
Я вздохнула. Честно говоря, мне было до жути страшно, но все же я была безумно благодарна Владу, что он, как всегда во всех неурядицах, не побоялся взять командование на себя. Самой мне не хватило бы смелости предложить что-то подобное. Мы поехали вниз. Сначала медленно, но потом значительно ускорившись. В один момент, который длился не более нескольких секунд, мы умудрились поймать невесомость, и, воспарив внутри шара, зависли, поддерживаемые абсолютной пустотой. Но затем нас прижало к потолку. Мы неслись в черную пустоту, которая все никак не заканчивалась, и где-то глубоко внутри у меня зародилось сомнение, что здесь вообще есть дно. Дышать становилось все труднее, и начала подступать паника, как раз в тот самый момент, когда мы, сначала снизили скорость, а потом, легко отпружинив, приземлились на песчаное дно. Слава Богу, оно есть!
Нас резко мотнуло, да так, что Яшка, пребывавшее все это время в блаженном неведенье, пришло в себя, пытаясь собрать вместе все свои четыре ноги.
– Что дальше? – крикнула я Владу, который пытался найти равновесие.
– Закрепи его.
Шар, поколебавшись немного в разные стороны, остановился, словно пустил корни. Повисло молчание и напряженное ожидание подвоха.
– Хорошо. Теперь тебе нужно создать генератор кислорода.
– Господи, как?
