Я опустила на землю крохотный прозрачный комочек. Он медленно сполз на песок и застыл. Наверное, бедняга пережил такое, что если у него и была психика, то она была перемолота в кашу и ему ничего не остаётся, как прожить свой век безумным. И до конца своих дней он будет вспоминать вселенную, которую видел вместе со мной, и будет гадать, не приснилась ли она ему. Не приснилась, чудо из параллельного мира, не приснилось, я могу поклясться тебе, что все это было на самом деле.
Я поднялась и подошла к Никто.
– Я буду делать то, что ты захочешь.
Никто еле заметно кивнул и отвел глаза, снова уставившись на тихую гладь океана.
– Я знаю, – сказал он удовлетворенно. – У всех есть сокровенные желания.
Я кивнула и опустила глаза вниз. Мне нечего было сказать, кроме того, что отныне, за возможность побывать в бесконечном космическом пространстве еще хоть мгновенье, я готова делать все что угодно. А главное, никогда не сбегу, даже не посмею подумать об этом. Теперь пережитое – моя цепь и за очередной дозой мне больше не к кому идти, кроме как к огромному чудовищу. Я стояла рядом и, глядя на него теперь, я чувствовала, что меня тянуло к нему совсем по другому. Не осталось ни капли от той тоски и привязанности, что он поселил во мне, но появилось странное чувство, что отныне мы с ним одно и то же, как две стороны одной медали. Я смотрела на него, и мне не хотелось прикоснуться к темно-серой коже, не хотелось почувствовать тонкий рельеф кровавого рисунка, вьющегося по плотному, крепкому телу, не хотелось увидеть огромную улыбку, не хотелось заглянуть в глаза. Теперь он был для меня совершенно иной величиной – он не был целью, потому как цель поменялась. Выросла, взорвалась и стала такой огромной, что не вмещалась в нем, пусть даже он велик и всемогущ. Внутри него бездна, но все же, он не вся вселенная. А на меньшее я теперь не согласна. Он часть космоса, он, если можно так сказать, дверь или ключ, он то, что может дать мне самое вожделенное. И именно ради этого я и остаюсь.
– А помнишь, – сказал он все так же тихо, с некоторым оттенком мечтательности, совершенно ему не свойственной. – В нашу первую встречу ты гордо заявила, что тебе от меня ничего не нужно?
– Помню.
Он кивнул и его рот растянулся в довольной улыбке.
– У всех есть сокровенные желания. У всех. Надо просто хорошенько поискать.
Я закусила губу. Да, ты меня уделал. Как Бог черепаху. Я все поняла и даже не спорю.
Он услышал мои мысли, повернулся ко мне, и улыбка его поползла к ушам, разделяя лицо на две части:
– А что мы будем делать с твоим придатком?
Я удивилась – ни разу не вспомнила о Владе. Ни разу. А теперь, когда мне напомнили о нем, не чувствовала ничего, кроме тяжести ответственности за человека, которого притащила сюда. А ведь я его любила. Разве? Совершенно не помню. А за что? За что обычно любят? Наверное, за красоту, за мужественность, за ответственность и храбрость. Странно, но пытаясь вспомнить, что именно меня так притягивало к нему, я поймала себя на том, что с трудом вспоминаю его лицо. Вроде размытого пятна, оно маячило где-то в воспоминаниях, никак не давая мне заглянуть глубже и вспомнить, что же там, за ним? Что же было в нем такого, без чего мне никак нельзя было обойтись? Не помню. Совсем ничего не помню.
Никто читал мои мысли и взгляд его, то затуманивался, то становился ясным и четким, но улыбка стала не такой уверенной. Словно он испугался, что я вспомню. Что Влад сможет заставить меня вспомнить. Но этого не случилось.
– Подними их наверх. Я отправлю его домой.
Никто исчез. А через мгновенье поверхность океана взорвалась брызгами высотой с три этажа. Никто вылетел из воды, держа в каждой руке за шкирку по мокрому, брыкающемуся человеку, если считать Яшку кем-то из рода людского. Перелетев через меня, он тяжело приземлился на песок за моей спиной, сотрясая собой землю, и небрежно, как бросают котов, не вовремя попавшихся под руку, швырнул их к моим ногам. Яшка, упав, сразу же поднялось и попятилось, дрожа всем телом и глядя на Никто глазами, полного ужаса. А Влад, откашливаясь и отплевываясь, повернулся на спину, приподнялся на руках и сел, глядя на огромное чудовище, стоявшее перед ним во всей своей красе. Оглядывая его с ног до головы огромными, испуганными глазами, прошептал он.
– Бог ты мой…
– Вы можете идти, – сказал Никто, глядя на человека перед ним.
Я подошла к нему. Стоя рядом с Никто, я смотрела на Влада. Теперь, когда он был перед моими глазами, и его я видела совершенно чётко, я понимала, что прекрасное лицо, стройное, сильное тело, его глаза… все это мне совершенно безразлично. И что там было в его глазах? Уже ничего. Обычные, темно-синие глаза. Если бы хоть что-то кольнуло меня, хоть что-то зажглось, затеплилось… но ничего. Совершенно ничего. А он посмотрел на меня и глаза его стали еще больше. Что-то во мне напугало его еще больше, чем огромный трехметровый зверь из параллельной вселенной.
