Я продолжил рассматривать свои пальцы. Какая интересная оказалась грязь под ногтями, просто с ума сойти. Я ждал, когда он заговорит про мой побег через форточку в туалете. Эта тема всё равно была неизбежна, я понятия не имел, что мне сказать ему на этот счёт и как оправдаться, но лучше поздно, чем никогда. Мистер Вольный тем временем продолжил говорить:
–Тебя избрали лицом этого проекта. Ты ответственен за него, как за исполнение, так и за отношение общественности. И я не могу позволить, чтобы проснувшиеся мальчишеские гормоны испортили всё дело. Если я узнаю, что ты вступил в какую опасную группировку или ведёшь что-то угрожающее успеху проекта; даже если просто не возьмёшь себя в руки, – я буду вынужден тебя уволить. Ты меня понял?
Я молча кивнул. Мистер Вольный наконец отлип от окна и подошёл к столу, перед которым я сидел. Он потушил сигарету в янтарной пепельнице.
–Если… Тебе нужна помощь,– уже тише и мягче сказал мужчина,– просто скажи мне. Я готов помочь.
Я рассматривал грязь под своими ногтями. Как же чертовски интересно-то. Стоило ответить ему что-нибудь типа: «Да всё в порядке, начальник. Как вы сказали, это всего лишь расшалившиеся гормоны. Сейчас всё уймём». Но мой язык надёжно прирос к нёбу, а щёки пылали от охватившего тело чувства стыда. Мне нравился Мистер Вольный, он первый увидел во мне человека с действительно серьёзными намерениями, возможно, даже раньше, чем я сам. И уж точно я не хотел ему лгать или подставлять его. Я хотел стараться. Я обещал себе постараться оставить всё, как раньше.
Ну почему из-за этого должны получать люди, не заслужившие этого?
«Привет, дорогая Майя.
Мда….
Я возвращался обратно на свалку, к этому огромному экрану. Я исследовал местность и нашел лаз в завал, в котором он находится. Подумать только, сколько сил я потратил тогда, чтобы оттуда выбраться.
Весна. Скоро весна закончится, и строители расскажут о Ленни начальству. Жалко, безумно жалко, ведь, знаешь, я к нему жутко привязался. Я очень надеюсь, что придумаю способ сохранить его. Он выглядит таким безобидным…. Но им лучше знать, что с ним делать. Меня уволят, уволят за сокрытие опасного объекта, угрожающего мирной и спокойной жизни общественности. Господи, да просто угрожающей жизни. Но мне кажется, что я поступаю правильно.
Что бы я ни решил, у меня странное ощущение, что на кону четвёртая мировая война»
Я сидел по-турецки на постеленном мной покрывале и мешал палочками китайскую полупрозрачную лапшу в коробочке, купленную в одной попавшейся мне китайской кафешке. Передо мной на экране все появлялись и появлялись новые знаки и буквы. Все эти коды так завораживали. Я присмотрелся. На краю очищенного мной участка экрана что-то цепляло глаз. Я палочками взял большой ком лапши и засунул его целиком в рот. Макароны переплетались друг с другом, тянулись. В итоге с первого же захода в коробочке осталась только половина. Управляясь с едой, я не сводил глаз с того "цепляющего глаз" места на экране. У меня уже заболели уставшие от тяжелой работы челюсти, как откуда-то со стороны послышались звуки шагов. Хотя, назвать это шагами было сложно: на свалке не было ни одной тропинки, по которой можно было спокойно ходить. Кто-то совершенно бесстрашно пробирался по горам железного мусора, разговаривая друг с другом в полный голос. Я поспешно заснул коробку в рюкзак, схватил покрывало забежал за кусок ржавого железного листа. Тот торчал неудобно, я был зажат между ним и какой-то масляной трубой, торчащей из груды проводков и механизмов.
Надо мной промелькнули две тени. Проскочили по поверхности навала. Я медленно выдохнул и продолжил дожевывать. Голоса снаружи как-то неожиданно оборвались, неправильно. Совсем не так затихает звук отдаляющегося источника. Я чуть-чуть подождал и начал вылезать. Я вылез уже наполовину, как сверху что-то громко рухнуло на край оврага, в котором я был. Я замер и тихонько втек обратно в укрытие.
В проем наверху свесилась голова.
–Вот! А ты, Гайка, хотела пройти мимо такого шикарного места!! Вниз и только!
Голова скрылась, и через несколько секунд ее хозяин с грохотом приземлился на корточки прямо посередине предэкранного пятачка. Послышался треск, какой обычно издают старые бисерные подвески на кухню. Показалось, наверное. Я снова оценил высоту оврага. Очертеть можно. Вниз опустилась вторая тень, приземлившаяся намного бесшумнее. Я слегка высунулся из-за железки для хорошего обзора.
Тенью оказалась девушка. Та самая, видимо, которая Гайка. Она была высокая и стройная, с короткой, почти под мальчика, стрижкой, одета в черную короткую куртку и джинсы.
Первой фигурой был он. Так я увидел его в первый раз. Его тощий силуэт, резко выделяющийся неуклюжей пластикой уверенных движений, выпирающие даже под кофтой лопатки почему-то резко отпечатались в памяти. И я как-то сразу понял, что ещё не скоро забуду их. И я был прав.
