Я отвёл взгляд, делая вид, что поправляю воротник рубашки – чёрт возьми, я, кажется, становлюсь похожим на Юсифа – и растянул улыбку с новой силой.
–Как говорится в одной очень старой сказке, "Я не волшебник, я только учусь". На самом деле на самой стройке и в здании не было особо страшных проблем, больше мешала путаница в документации и отчетах. Словно где-то в канцелярии сидел один вредный гном, путающий все бумажки.
Я рассмеялся и тут же замолк, почувствовав, как по спине бегут мурашки. Этот глянцевый смех напугал меня до самых чертиков, заставив моё еле живущее настроение покрыться зеленой плесенью.
Господи, во что я превращаюсь.
–Улыбочку! Посмотрите, пожалуйста, в камеру – мы сделаем ваш снимок!
Я ожидал, когда это произойдёт. Каждое утро я поднимался и тихо подходил к двери в его комнату. Затем заглядывал внутрь. Бог знает, что я ожидал увидеть, но каждый раз вид спящего мальчишки поднимал во мне бурю эмоций. Если я так ждал, что он свалит, откуда бралось это необъяснимое волнение, заставляющее ладонь нерешительно замереть на дверной ручке? И откуда бралось это проклятое облегчение, словно из ведра окатывающее меня ледяным душем? По какой-то непонятной причине – еда на халяву? Но ведь он упорно ничего не ел! – мальчишка решил обжить соседнюю с моей комнату. Наверное, его сильно зацепили обои с разноцветными лошадками- раньше там, видимо, жила маленькая девочка- или же мягкие плюшевые зайчики, увидеть которые он физически никак не мог.
Это был, по-моему, двенадцатый день его голодовки. Я пришёл с работы, на которой мне пришлось несколько часов улыбаться репортёрам с фотоаппаратами и диктофонами. Я радостно скинул свои туфли и прошёл на кухню. Пакет с хрустом тяжело приземлился у моих ног, давая повод забеспокоиться о целостности яиц. Но это было не важно, это вообще, чёрт возьми, не беспокоило меня, потому что на полу, перевёрнутый, весь в рассыпанных вокруг собственных внутренностях, лежал цветочный горшочек с чаем. Я кинулся к нему, готовый оказать первую помощь, будь то хоть искусственное дыхание, и принялся лихорадочно собирать с пола чёрную землю.
–Что за фигня у тебя стоит в горшке?– услышал я со стороны двери.
Возле распахнутого настежь холодильника сидел мальчишка, жевал батон и запивал его молоком из бутылки, которое я день назад купил на улице у приветливой старушки в тёплом вязаном платке. Вокруг него выпал снег белых крошек. Я нежно поправил растение и чуть-чуть притоптал вокруг него землю.
–Не твоё дело. Главное – не трогай ничего на подоконниках,– прорычал я.
Тот хмыкнул, не переставая жевать. Затем он шумно вдохнул воздух и выдал:
–Твоим яйцам кранты.
–Неужели? Тебя это беспокоит?
Мальчишка расхохотался, чуть не подавившись молоком, которое в этот момент пил.
–Один-один, симпатяжка.
Я поставил горшок на подоконник и принёс веник с совком. Симпатяжка, у этого слепого парня явно огромный оптимизм.
–За стол сядешь, или с пола есть удобнее?
Тот откусил от батона ещё один кусок и задумчиво зажевал его, устроив ещё один мини-крошкопад.
–Пожалуй, я мог бы и встать. Здесь слегка прохладно.
Не спеша, он подсунул под себя ноги и встал, держась за дверцу холодильника. Булку из рук так и не выпустил, вновь откусил прямо от батона целый шмоть и принялся его хомячить, упорно двигая челюстями. Я поднял с пола пакет и с опаской заглянул внутрь.
–Ну что, яичницы?
–Я же надеюсь, ты купил майонез?
Парнишка уже добрался до стола, ощупывая все, что попадалось на его пути на расстоянии вытянутой руки. Найдя стул, он грациозно развалился на нём, раскинув ноги в разные стороны. Я фыркнул, закрыл дверцу уже полного холодильника и пнул его валявшуюся на проходе ногу.
–Обойдешься. Так поешь.
Мальчишка наигранно вздохнул и зажевал ещё кусок. От целого батона уже осталась седьмая часть.
Какое-то время, пока я жарил яйца, мы молчали. Он дожевывал последний булочный кусок и жадно принюхивался, я же задумчиво старался предположить, сколько в него теперь после такой голодовки влезет.
–И как же его, интересно, зовут?
–Кого, майонез?– я потерял нить разговора.
–То растение, с которым я случайно столкнулся на подоконнике.
–Оно тебя случайно по голове горшком не шарахнуло?
–Да брось, ты явно один из тех людей, кто дают имена всему, что стоит, молчит или движется. Это единственный цветочный горшок в доме, который стоит к тому же на кухне.
Он тряхнул своими косичками – бисерины затрещали, столкнувшись друг с другом.
–Признайся: для компании ведь поставил?
Я кинул в него прихваткой, не удержался. Та пролетела мимо его лица и шлепнулась о стену.
–А как тебя зовут, мистер "ЗовиМеняКакХочешь"?
Яйца на сковороде зашкворчали громче, я хотел было убрать их с огня, но не нашёл прихватки и отправился за ней на другой конец кухни. Вернувшись, принялся отдирать еду от антипригарного покрытия.
–Что, фантазии, самому придумать, не хватило?
