Пётр вновь бросил на меня внимательный взгляд. Я сделал невозмутимый вид и усердно осматривался вокруг, оценивая интерьер, продуманный десятками бессонных ночей в желании довести его до настоящего совершенства. Алекс внутри ликовал, мой маленький ненасытный перфекционист-архитектор, впервые создавший что-то стоящее. На эти несколько мгновений я совершенно забыл про все переживания и проблемы, настигнувшие меня за последнее время. Вот он я, и я поднимался по лестнице, я шёл по полу огромного, важнейшего здания во всём мире, и вовсе не потому, что оно предназначалось для проведения каких-то важных переговоров. Вовсе не потому, что на её территории неизменно царило равенство для всех живых и существующих особей. Это здание было особенным потому, что его построил я. Какой-то никчёмный, незначительный, глупый мальчишка, которому все указывают, что ему надо делать. Сентиментальный ботаник, не способный постоять за себя, перебегающий в кровать младшей сестры после страшного сна и избегающий столкновений с задирами-одноклассниками, – какое-то мелкое существо, создал что-то своё. Акассея – всё, что у меня теперь было.
Ты бы её видела, как бы я хотел, чтобы ты была здесь.
У меня на глаза навернулись слёзы. От стыда щёки сразу вспыхнули, и я поспешно сделал вид, будто просто неудачно зевнул. Работники уже становили последние столы на верхнем этаже. Пётр остановился посредине зала. Он вновь смотрел на меня, чего-то ожидая.
–Вы выполнили прекрасную работу,– сказал я ему, стараясь не терять лица и выглядеть как можно солиднее.
–Не хотите ли спуститься в подвал?– Неожиданно спросил старший строитель. Вот где у нас собака зарыта. Что-то подсказывает мне, что скоро где-то тут будет зарыт и самовольный любопытный инженер. Главное – оставаться невозмутимым.
–Что-то не так с подвалом?– Спросил я.
Петр вновь смерил меня странным взглядом. У меня возникло ощущение, что меня собираются замуровать в этом подвале. Строитель почесал нос.
–Начальник, есть разговор.
Мы отошли в сторону.
–Вы знаете, о чем я хочу поговорить. Время истекло, я жду результатов.
Я засунул руки в карманы.
–Извините, Петр, но это больше не ваша проблема.
Включаем режим строгого начальника. Строитель подошел ближе – теперь он возвышался надо мной, как скала.
–Знаешь, кому в первую очередь попадет, если эту чертову штуковину обнаружат? Так что это в первую очередь
–Я пока ещё ваш непосредственный начальник. И я не припомню, чтобы я разрешал вам обращаться ко мне на "ты".
–Ты хоть понимаешь, что творишь? Или просто хочешь сделать что-нибудь противозаконное?
Я ответил ему злым взглядом. Потому что я сам не знал.
–Где он?
–Кто?
–Та адская штуковина, передающая что-то непонятно куда. Ты же не убрал её, не так ли? Одумайся, пока ещё не поздно!
Я поднял взгляд и уставился прямо в глаза строителю.
–Думаю, это всё, что вы хотели мне сказать. Извините, но у меня куча дел.
-Дяденька, возьмите щеночка.
Как часто происходят похожие вещи. Каждый день мы встаём по громкому крику будильника, пьем кофе заменяющую жижу, идём на работу. Проходим по тем же переходам, мимо тех же домов, магазинов, вывесок. Стоим на тех же остановках в ожидании тех же маршруток, автобусов, троллейбусов. И всё знаем наизусть. Да? Ну и какого же цвета табличка на вашей остановке? Есть ли мусорка у двери соседнего дома? Нам дан такой замечательный шанс, время и возможность жить, делать то, что хотим, совершенно не зависимо ни от чего. И что же мы? Растаптываем все в обычный кусок повседневности.
Человек жадный, человек лелеет своё я. Даже самый правильный из нас время от времени тайно жалеет своё самолюбие. Это никак не отменить, оно заложено в нас природой. Борьба за существование, естественный отбор. У людей этот механизм давно сломан: сколько бы у него ни было, ему всегда хочется больше требуемого. Стремление к власти и облегчению жизни порождает прогресс. Тяга к познанию. Развитие. Как все взаимосвязано, просто с ума сойти. Но все в мире относительно, все циклично и замкнуто, как линии магнитного поля. И повторяется, повторяется с ужасающей схожестью, дяденька, возьмите щеночка, и холодный, вечный ветер проникает под куртку. Этот прогресс породил войну. Жадность? По сути, если думать слишком резко, любая война вызвана жадностью. Ведь ничто, подобно энергии, не берётся из ниоткуда и не девается никуда. И если где-то чего-то не хватает, значит где-то этого много. Но людей много, их катастрофически много на этой планете почти без ресурсов, которых так мало, как начинки в булке из придорожного ларька, и вот эта тёмная ночь, и дяденька, возьмите щеночка…
Послышалось жужжание мотора, и я нахожу себя закрывающим своим пальто от полицейской машины маленькую девочку с трехлапым щенком на руках. Всего лишь обычный жест, но что же он значит? Зачем?
С каких пор я перестал доверять полиции? Кому я вообще доверяю? Кому я могу доверять?
