Никто, кроме нас полностью

Я боялась, что, когда возьму малыша на руки, возненавижу его. Ведь это прямое напоминание о прошлом. О нем. Но, в момент, когда Мартина оказалась в моих руках, все сомнения стерлись прочь. Я просила прощения у своей новорожденной дочери на родильном столе. Ведь сомневалась в себе. Сомневалась в любви к ней.

Как сказал Маттис потом, это совершенно нормально. Не каждая готова стать матерью, и порой, для принятия, нужно время. Впервые увидев Тину, я осознала всю силу материнской любви. Этот ангел единственный лучик света в моей жизни. Та, что заставляет чувствовать себя живой. Моя девочка. Если бы не она, я не смогла пережить все.

Около нас остановилась знакомая марка машины, выбивая меня из мыслей. Даниэль. Он выбрался и перегородил наш путь. И когда Тина подняла взгляд на него, сердце забилось сильнее. Она смотрела на своего отца. И делала это с таким теплом, что казалось, на подсознательном уровне Тина знала, кто перед ней.

Даниэль, очевидно, не понял мой хмурый взгляд. Он громко выкрикнул сквозь шум дождя:

– Садись! – открыл заднюю дверь машины, и поднял Тину.

Та не сопротивлялась, шепча что-то Даниэлю, на что, тот громко рассмеялся и чмокнул дочь в кончик носа. Такой жест заставил сердцу сжаться. Прежде чем успела запротестовать и забрать Мартину, Даниэль захлопнул автомобильную дверь и открыл переднюю для меня, говоря молча сесть, но я упрямо стояла, чувствуя, как в спину бьется сильный ветер с дождем, словно даже проклятая погода направляла к этому дьяволу.

– Тебя тоже поднять? – приподнял ехидно бровь мерзавец.

В конце концов я села. Как-никак, здоровье Тины дороже всего остального. Моя малышка сидела на детском кресле, улыбаясь во все уши, радостная подаркам. Даниэль купил ей мягкую игрушку в виде лошадки. Прекрасно знала с кого была срисована игрушка. Осень. Лошадь была второй копией Осени.

Ещё он предусмотрел детское кресло.

– Смотри, какую лошадку подарил мне дядя Даниэль, – Тина была в восторге.

– Ее зовут Осень, – подтвердил мои догадки, севший на водительское место Даниэль. Он стряхнул капли дождя с волос, и мы оба глядели на дочь, – У меня была такая лошадь. И знаешь, она очень сильно была похожа на твою маму, – рассмеялся Даниэль, подмигнув, и уже тише добавив:

– Такая же ворчливая и вредная.

– Была? – машина тронулась с места, когда задала вопрос, – Что случилось с Осенью?

Даниэль ловко управлял автомобилем, несмотря на мокрые дороги, прекрасно зная путь к саду. Мерзавец точно все эти недели собирал информацию.

– С Осенью и всеми остальными, все прекрасно, – кивнул убедительно Дэн, – Сейчас они рады большой территории и горам.

–Ты отдал их? – удивилась, захотев прикусить язык.

Вот какая мне разница? Мне должно быть все равно!

– Всего лишь доверил попечение нужным людям.

– А вы с мамой знакомы? – любопытно спросила Тина.

– Мы были друзьями, – усмехнулся Даниэль, а мне было вовсе не до смеху.

– Дядя Даниэль, а ты знаешь моего папу? – Тину даже перестала интересовать новая игрушка. Она внимательно смотрела на Даниэля. Тот напрягся, держа улыбку через силу, – Он у меня путешественник, – гордо заявила фисташка, – Мама говорит, он в море на корабле, и скоро вернется. Я бы хотела сказать, как скучаю по нему.

Пальцы Даниэля на руле крепко сжалась, как и челюсть. Я испугалась. Испугалась того, что сейчас он все расскажет. Тина возненавидит меня. Но Даниэль, к моему удивлению спокойно выразил:

– Думаю, он совсем рядом, фисташка.

Это было предупреждения. Словно Дэн говорил, что не будет ходить вокруг до около.

В сад мы опоздали на час, но воспитательница с пониманием приняла Тину, а я побежала обратно. До студии минут пятнадцать пешком, но Даниэль снова перехватил меня у входа. Дождь уменьшился, но Дэн не отстал, и я все же села в машину, сцепив руки на груди и гордо смотря в окно, игнорируя взгляд мерзавца.

– Когда ты скажешь ей? – спокойно спросил он.

Мы ехали в тишине. Ни музыки, ни гула машин. Ничего. Только дождь, бьющийся в окна. Мы проезжали маленькие улочки Дублина, с красивыми, большинство коричневого оттенка заведениями, пустовавшие сейчас. Во время дождя, Дублин словно вымирал.

– Остановись здесь, – проигнорировав вопрос, попросила притормозить возле студии.

Устало выдохнув, Даниэль нажал на тормоз. Уже потянулась к дверям, как всё заблокировалось. Мужская ладонь остановилась на моей кисти, словно это могло меня остановить.

– Ты не ответила на вопрос, – хмурился он.

– Отпусти меня, – ответила спокойным и тем не менее, угрожающим тоном.

Даниэль послушно убрал руки и откинул голову на сиденье, прикрывая глаза. На малейшую секунду стало его жаль. Он был уставшим. Похудел и стал еще более грозным. Эти пять лет подействовали на нас совершенно по-разному. Я ведь продолжала жить, даже если прошлое напоминало о себе, как ноющая рана. Но Даниэль…не жил. Он остался где-то между. В параллели.