Замерла и прикрыла веки, ощущая, как мужские руки медленно перемещаются к моей талии и крепко обнимают. Даниэль цеплялся за меня, как за последний якорь в этой жизни. Он дышал на моем плече, словно вся сила мира заключалась в одном клочке моего тела. И на миг, на маленький крошечный миг, я поверила в нас.
Представила, как по выходным, Даниэль учил бы Тину верховой езде, а я сидела бы на газоне, смотря на их игры. Мы бы лежали у камина, слушая интересные глупости Тины. Я крепко прижималась бы к Даниэлю ночью, чтобы чувствовать его горячую плоть, противоположной моей холодной. Мы бы прекрасно дополняли друг друга. Я представила, как бы мы бегали втроем по золотистого песку у моря. В той самой вилле, когда-то принадлежащей мне.
Я представила, какой прекрасной была бы наша семья.
– Я не могу тебя простить, Даниэль, – я боялась открыть глаза. Знала, что по щекам польются слезы, – Это выше моих сил. И мне больно. Мне правда больно из-за всего, что происходит. Но…
– Я люблю тебя, – Даниэль поднял голову и место, где только что он покоился, обдалось холодом. Мне не хотелось его отпускать.
– Нет, – замотала часто головой.
– Я люблю тебя, – руки Даниэля коснулись моего лица, фут за футом приближая к нему.
– А я тебе нет, – сорвалась на всхлип, вновь качая головой. Горячие слезы потекли по щекам.
– Я люблю тебя, птичка, – губы Даниэля мимолётно коснулись моих, потом поднялись к дорожке слез.
– Нет, – вся дрожала в его руках, –
– Я правда тебя люблю, – он целовал каждую слезу, пока снова не добрался до моих губ.
– А я тебя…
Его губы накрыли мои, проникая в самую душу. Даниэль целует меня, заставляя уйти всю почву из-под ног. Я ощутила вкус своих слез на его губах и проникла языком глубже, все ещё не разлепив веки.
Даниэль одним рывком содрал всю скатерть с тарелками и в тёмной подсобке послышались громкие звуки разбивающейся посуды. Он усадил меня на стол и переместил руки с талии на открытые бедра. Разрезы с двух сторон платья были настолько короткими, что его пальцы с лёгкостью дотянулись до моих стрингов.
Это была жажда. Мы оба упивались болью друг друга. Задыхались друг другом. Горели в вечном огне, но нам нравилось чувствовать ожоги от этой тонкой игры.
Темнота. Чувства обострились. Даниэль не медлил, когда ослабил пряжку ремня, немного спустил брюки и подошёл ко мне еще ближе. Его достоинство уперлось в низ моего живота. Наши губы лишь на секунду оторвались, чтобы в следующую наброситься ещё жаднее. Даниэль был решителен. Он шире раздвинул мои колени и поднял длинное платье. Даже не удосуживаясь снять с меня трусики, он всего лишь отодвинул их, и одним резким движением вошел в меня.
– Ах-х, – задрожала в его руках, врезаясь спиной и ягодицами в полки полных безделушек.
Даниэль наполнил меня всю. Ощущение, будто огонь разрывал между нами все.
Искры, пожар, дым и вкус пепла на губах.
Даниэль все сильнее и сильнее двигался во мне, сжимая мои бедра.
Я кусала его губы так сильно, что вкушала железный вкус крови на губах. Цеплялась в его пиджак, слыша, как трескается ткань от того, как сильно её растягивала. Стол подо мной скрипел ножками об паркетный пол. Но было глубоко наплевать. Сейчас мы пытались, как можно больше забрать боли. Достичь разрядки. Не в сексе. А в другом.
Мы просто нуждались в друг друге.
– Да! Да! Боже, да! – дико вырывалось с моих уст.
Откинула голову назад, отцепляясь от горящих губ Даниэля, чувствуя внутри каждую венку на его члене.
– Черт, – стонал Даниэль, снова оказавшись лицом у моей шеи, опаляя горящим дыханием.
Он сделал ещё один толчок, и я почувствовала, как дрожь поднимается с самого центра. Миллионы звёзд рассыпались по всему телу. Даниэль резко вышел и кончил мне на бедра. Горячая жидкость стекала по ногам, когда обессиленная упала на его плечо. Мы дышали в унисон, пока наше дыхание не восстановилось.
Между ног приятно пульсировало, а тело все ещё отдавалось мелкой дрожью. Даниэль оторвался от меня и вновь обрушал свои губы на мои. Он притянул за затылок и медленно укусил мою нижнюю губу. Сильно и страстно. До крови. Алая жидкость капнула на подбородок. Даниэль слизнул ее, а после размазал по моей губе, словно оставив отпечаток этой ночи навечно.
– Ты моя, – настойчиво процедил он, – Была и всегда будешь.
– Эта ситуация ничего не меняет, Даниэль, – посмотрела прямо на него. Хотя не видела выражения его глаз. Только силуэт.
– Ошибаешься, дьяволица. Ситуация меняет всё и всех, – Даниэль достал платочек из кармана, начиная протирать мои бедра. Я сжала кулаки от его прикосновений.
– Я отвезу тебя домой, – заявил он под конец, когда я аккуратно спрыгнула со стола.
– Я должна пойти на выступление. Мои девочки выступают, – быстро подправляя подол платья, надела туфли, успевшие упасть.
– У тебя не тот вид после всего.
– Я приведу себя в порядок, – кивнула ему и поплелась к двери.