Даниэль, смерившись, пошел следом. По пути заглянув в уборную, быстро расчесала волосы, умыла губы, которые были в крови, и поправил макияж. Покусанные губы были видны, но я черт возьми, пыталась. Да и красноватый оттенок кожи было не скрыть. Надеюсь, в зале будет выключен свет, когда я войду.
Стоя перед зеркалом, все ещё не могла прийти в себя. Ни о чем не хотелось думать. Я лишь просила вселенную дать мне знак. Неужели ты снова нас связала?
Даниэль стоял за дверью, когда я вышла. Он тоже привёл себя в порядок. Поправил волосы и галстук. Мы молча пошли в сторону главного зала, куда и переместились гости. Двери нам открыли и нас окутала мелодия нашего номера.
– Вовремя, – выдохнула, крепко сжимая клатч, и прошмыгнув в единственный свободный ряд. Даниэль тенью шел рядом. Мы оба уселись на места и только тогда, заметила рядом сидящего Алекса Каллахана. Он окинул нас с Даниэлем фирменным безразличным взглядом.
Люстры в зале под бит песни полностью потухли. Зрители ахнули, словно свет и вправду отключили, ещё не подозревая, что это простой приём.
Не прошло и секунды, как в центре сцены включился маленький огонёк, освещая Сиенну. Она лежала на земле, как маленький эмбрион и как только мелодия заиграла, её тело начало двигаться. Балерина села и посмотрела сквозь зрителей, протягивая руку вдаль, словно ища помощи. Она была прекрасна как ангел. Сиенна и была в роли ангела. Невинного. С чистой душой. Её руки тянулись и тянулись, пока вовсе не упали. Свет вновь пропал, а когда включился, на сцене стояла вся труппа. И Сиенна уже не была невинным ангелом. Теперь крылья загрязнены черной краской, платье разорвано, а на голове чёрная корона.
Музыка заиграла ещё громче. И хотя я знала все наизусть, задержала дыхание от восторга.
Краем глаза видела, как Алекс Каллахан замер. Его глаза были совершенно другими. Словно перед ним не танец, а смысл всей его жизни. Когда разъярённая от черной любви Сиенна, вновь упала на землю и потянулась к своей любви, он напрягся. На секунду показалось, Алекс был готов сорваться прямо к падшему ангелу. Но было поздно. Ангел упал. Ее крылья были сломлены.
Зрители затаили дыхание, когда номер закончился. Даниэль смотрел с блеском в глазах и некой гордостью? Зал озарился аплодисментами. Я встала с места, не в силах сдержать эмоции. Девочки поклонились и тут же скрылись за кулисами, но гул восторга все ещё остался. Уже хотела пойти к ним, как Алекс Каллахан, посмотрев на меня, тихо сказал:
– Я беру вас. Официально, вы первая труппа театра.
Даниэль за моей спиной победно улыбнулся, пока я не могла поверить в свое счастье.
Это знак? Неужели, это то самое, да?
– Земфира
(с) Ненавижу
Ленора и Найл довезли меня до дома. Всю дорогу я слышала поздравления и смех Норы, что говорила о снежном короле Алексе, который явно стал обсуждением года после открытия театра. Тина решила остаться с Софи, поэтому сейчас, когда вошла в дом, ко мне подобралась насущная тишина.
Все произошедшее на вечере, словно вихрь, покрыло меня с головой. Или нет, как огромный снежный шар. Он повалился на меня, и я задыхалась, без шанса выбраться.
Места поцелуев горели. Они остались на коже как стигма. Стигма моей ошибки. Что я сделала? Позволила ему. Дала волю сломать мою броню. Такое ощущение, словно моя кованая броня сдает позицию перед этим сущим адом моей жизни.
Я содрала с себя одежду и принялась натирать кожу на шее, напрасно пытаясь стереть воспоминания. Это бы не помогло.
Дойдя до ванной, включила горячую воду и залезла под нее. Сидя в ванной, продолжила тереть кожу и чувствовать, как слезы текут по щекам. Под водой не страшно плакать. Особенно плакать из-за Даниэля. Стекающая по лицу вода спасала мое достоинство. Каплю гордости, которая у меня осталась.
Я не боялась в этом признаться. Моей силе пришел конец. Непоколебимая стена постепенно разрушалась. Такое чувство, будто мое сердце в его руках. Оно бьется в его владениях.
Оно всегда было в его владениях.
***
Глубокой ночью, дверь в комнату со скрипом открывается. Маттис вошел на цыпочках и лег рядом, крепко обнимая со спины. Я крепче сжала простынь и зажмурила глаза.
«
Но сил хватило только повернуться в его объятиях и раскрыть опухшие веки после ванной. Я заснула в одном халате. Маттис смотрел с улыбкой, прежде чем убрать завиток волос с моего лба.
– Мне нужно тебе что-то сказать.
– У меня есть для тебя разговор.
Мы произнесли предложения в унисон и рассмеялись. Я смеялась, хотя в душе стыли морозы. Словно в нее попала льдинка, медленно поражая меня и ведя к смерти.
– Хотел сказать, что завтра приглашаю тебя на ужин, – закончил мысль Маттис.
Я боролась. Боролась между тем, чтобы сказать сейчас и подождать до завтра. За ужином?