– Ты же не думала, что я дам его продать какой-то Дорети Пайнер-Вайнер? – скривил лицо от такого расклада.
Возможно, и дал бы. Но это место дорого мне. Когда-то, именно тут, впервые за всю свою жизнь я задумался над детьми. Подумал, что хотел бы создать настоящую семью с Андреа, прекрасно понимая, что сказке приходил конец. А сейчас мы снова здесь. Нашей сказке давно пришел конец, но не мы ли авторы своей жизни? Почему бы нам самим не начать переписывать свою историю?
На небе рассыпались звезды, а яркий полумесяц освещал темноту ночи. Теплый ветер приятно щекотал лицо; тихо подплывающие к берегу волны давали полное умиротворение. Я поднял Тину, и девочка что-то тихо пробурчала под нос. Андреа ее поцеловала, сказав, что все хорошо. Этот маленький жест казался, свел меня с ума и заставил сердце наполниться необузданным теплом.
– Тебе к лицу материнство, – сказал правду.
Мы с Андреа смотрели на Тину, а после наши взгляды встретились.
– А тебе…, – она не закончила, придя в себя.
Магия разрушилась. Всё снова пришло на свои места.
Я отпустил водителя, и мы прошли в дом. Его подготовили к нашему приезду; чистая мебель, полный продуктов холодильник и детская, которую сделали несколько дней назад. Андреа прошла за порог, все внимательно рассматривая. Я тоже это делал. Вспоминал наши былые времена. Те четыре дня на этом островке счастья.
– Детская подготовлена, – повел Тину в комнату на первом этаже, до этого эту часть дома занимал рабочий кабинет.
Андреа открыла нам дверь. Мы прошли в светлую спальню в молочных и персиковых оттенках, правая стена которой полностью занимала картина лошадей, что привлекла птичку. Она подошла к ней, пока я уложил фисташку в постель, сняв ее обувь и накрыв одеялом.
Андреа все еще рассматривала картину. Лошади на ней бежали по полю, усыпанному цветами. Их гривы раздувались на ветру, а глаза сияли, словно сейчас они могли выбежать с рамки и ускакать дальше. Андреа коснулась рисунка указательным пальцем и повела им ниже, вдоль рамки, остановившись у автографа в правом углу.
– Аника Т. – зачитала Андреа, и внезапно, на нее нашло озарение, – Твоя…, – посмотрела на меня взглядом полных эмоций, и я кивнул.
– Моя мама. Она нарисовала ее, когда мне было три года, – тихо прошептал, следя за тем, чтобы не разбудить фисташку, – Выйдя на свободу, – мы оба напряглись, понимая, что эта тема не самая лучшая, – Я принялся искать нашу старую квартиру, и когда нашел, там жила молодая пара. Развалюха приобрела красивую мебель и новые обновлённые стены, на которой и весела картина мамы.
Андреа словно забыла все, что было сегодня, с восторгом глядя на мамин рисунок.
– Это прекрасно…
– Не хочешь кушать? – предложил я.
Андреа кивнула и подошла к Тине. Она поцеловала дочь, как и я, несколько минутами ранее.
– Я разогрею еду, – сняв пиджак и завернув рукава, прошел на кухню.
Андреа молча проскользнула мимо меня и вышла из дома. Я проследил за ней, смотря, как она отдаляется к морю, и темнота скрывает ее силуэт. Поставив готовую лазанью в микроволновую печь, поспешил за ней.
Андреа села у берега, сняв обувь и позволив воде пропитывать ее платье и ноги. Я устроился рядом. Мы молча смотрели на звезды, зная, что у каждого есть своя правда, о которой мы молчим.
– Помнишь нашу первую встречу? – тихо начала птичка, продолжая смотреть на небо. Вода снова подплыла к ногам и намочила мои штаны. –
Руки напряглись. С тяжестью свел зубы при упоминании психолога.
– Он был рядом, когда я осталась совершенно одна. У меня появилась жизнь простого человека, а ты сейчас считаешь, что можешь так просто все разрушить? – иронично усмехнулась Андреа, опуская взгляд.
– Ты врешь самой себе, – наконец ответил, – Наша дочь знает все об Италии. У нее чертова игрушка ворона. Ты всегда рассказывала ей о родине. По выходным, вы готовите пасту и пиццу, и практикуете итальянский, – все это рассказала мне Тина, когда я забрал ее из дома Леноры и Найла. Пришлось отбиваться от немного сумасшедшей блондинки и ее мужа, но Тина к счастью, ничего не заметила. Я просто сказал ей, что мы улетаем в путешествие вместе с мамой. – Ты сама того не понимая, цепляешься за каждую частичку прежней жизни. Ты пытаешься внушить себе, что все в порядке, но это блять, ведь ни хрена не так, да?
– Чушь, – выплюнула злобно Андреа.
– Чушь? – переспросил с усмешкой.
Раздраженная, дьяволица повернулась ко мне, встав на колени.
– А где я буду в порядке? А, Даниэль? С тобой? – ядовито бросала она, потряхивая головой, – С тобой я буду в порядке? С человеком, убившим маму? Ты серьезно? Как ты не понимаешь, все это выше моих сил. Как бы сильно я этого не хотела, из нас больше ничего не получится, – перечеркнула она все жестом руки.