– Дай мне три недели, и я докажу тебе обратное, – тоже повернулся к ней корпусом.
– А если нет? – дрожью в голосе прошептала дьяволица.
– Тогда я клянусь, что отпущу тебя, но ты позволишь мне видеться с дочерью.
– Ты снова даешь клятву. Мы снова возвращаемся в начало. – Андреа отвернулась, сжимая в руках песок, – На чем клятва будет в этот раз? – усмехнулась она.
На коленях, подполз ближе к ней. Андреа хмуро повернулась ко мне и наши лица оказались в грешной близости, стирая грани.
– На этом, – я целую ее, сокрушая прямо на песок.
Подплывшие волны накрыли нас пенным одеялом. Андреа застыла, уперев ладони в мою грудь и твердо сжав уста. Руки поползли к ее талии, и я надкусил ее нижнюю губу, оттягивая к себе, и в конце концов, протяжно выдохнув через нос, Андреа раскрыла свой рот моему.
– Ненавижу тебя, – процедила она между слиянием наших губ, смотря прямо в глаза, – Ненавижу, – силой потянула мою рубашку, срывая все пуговицы и сняла ее с меня, – Ненавижу, – она перевернула меня на спину, оказавшись сверху. Яростно, дьяволица сдернула свое платье, оставшись в одном комплекте белья, – Ненавижу…, – в ход пошла пряжка моего ремня, – каждой…, – следом брюки и боксеры, – Частичкой, – Андреа взяла в руки моего дружка, что был в полной готовности, и сжала, –
– Тоже, тебя люблю, – довольно улыбнулся ей, вздохнув от прикосновений тонких пальцев.
С легкостью разорвал ее трусики в клочья. Изумрудные глаза дьяволицы сверкнули. Она оседлала меня, направляя член глубоко в себя без всякой прелюдии. Моя кровь начала бурлить в жилах.
Наше слияние граничило между ненавистью и злостью.
Дико. Неистово. Жестко.
Мы сливались вместе с морем, что забирало собой все остальное.
Андреа потянулась к своему клитору, лаская себя и двигаясь на мне. Сжал ее бедра, следя за каждым движением с горящими от вожделения глазами.
– Ненавижу тебя, – простонала дьяволица, прикрывая веки и откидывая голову назад.
Прохладный ветер играл с её волосами, что создавало шикарный вид.
Резко поменяв позу, оказался сверху, войдя еще глубже и ухватив дьяволицу за волосы. За пять лет они стали длиннее, что разбудило желание, как следует натянуть их на кулак.
– Знаю, – снова проникнул языком в ее разгоряченные губы, что кричали о ненависти ко мне.
– Ненавижу, – с каждым толчком все чаще повторяла Андреа.
Ровно ее словам, дьяволица должна была быть подальше от меня, но исключительно наоборот; Андреа скрестила ноги за моей спиной и вцепилась руками в мои плечи, притягивая ближе. С каждым толчком, «ненавижу» стало ее мантрой. С каждым «ненавижу», Андреа цеплялась за меня все сильней и сильней. Ближе. Тело к телу. Ненависть к неистовому желанию заполучить.
– Я близко, – в экстазе поцеловал каждую дозволенную частичку ее тела.
– Не кончай в меня, – содрогаясь в оргазме, Андреа сжала меня еще сильнее.
Не хотя. Чувствуя, как дергается член от желания, вышел из укромного местечка и приподнялся к лицу Андреа. Дьяволица села на колени, готовая принять мое предложение.
– Открой рот, – выдохнул, ощущая каждую напряженную мышцу торса.
Андреа послушна раскрыла розовые и покусанные от поцелуя губы, и с вызовом подняла глаза, когда поднес кончик к ее рту.
– Ненавижу тебя, – засверкали лесные глаза, бушующие словно шторм.
– Я знаю, – процедил, цепляясь за взгляд дьяволицы и приподняв ее подбородок большим и указательным пальцами, прежде чем заполучить ее рот, ударяясь головкой члена в ее теплое нёба, и кончая от движений вверх-вниз, что вытворяла эта женщина, пока я не достиг разрядки.
Жидкость потекла по ее подбородку. Вытащил член и наклонился к Андреа.
– Клянусь, что верну тебя, птичка, – заявил настойчиво, сжимая в руках тонкую шею, пока под пальцами рьяно билось ее сердечко. – И ты станешь королевой крупнейшей итальянской империи. Ты станешь королевой моего сердца, дьяволица, – хотя она давно ею была.
В подтверждении своих слов, я поцеловал ее в губы, что каждый раз сводили с ума, как в первый.
Назад дороги не было. Либо мы вместе, либо никак.
– Selena Gomez
(c) People You Know
Утро никак не наступало. После того как я сбежала с берега от Даниэля, прошло больше трех часов. Я сидела у кровати Тины, с мокрыми волосами после душа, разглядывая картину мамы Даниэля.