– Да, Оливье, я решила. После того, как прочла письмо Маргарет, я просто не могу уехать не с чем. Бедняжка так страдает!
– Но вы говорили, что граф Кинберг не достоин мисс Уитон.
– Я и сейчас так думаю. Но несправедливо, что Маргарет будет одна растить малыша, одинокая и презираемая соседями. К тому же, ей нужны деньги на то, чтобы поднять ребенка. Кинберг должен дать ему свою фамилию, а ей замужний статус.
– А как же вы?
– Я? – не поняла Элен.
– Да, вы и ваше счастье, – тихо сказал Оливье.
И девушка, понимая, что старый слуга догадывается о её чувствах, поспешно отвернулась к зеркалу, нервно поправляя легкий шарфик на плечах.
– А я буду счастлива, если Маргарет будет хорошо.
Больше Оливье ни о чём её не спрашивал…
Но чем ближе подъезжала Элен к дому графа, тем сильнее потели ладони, в груди трепыхалось сердце, а в голове все заготовленные фразы смешались в кашу.
Карета остановилась и девушка поняла, что они, наконец, приехали. Спустив на лицо вуаль, она сделала глубокий вдох. Через минуту дверка открылась, и Оскар помог ей вылезти из кареты. По дорожке к ней уже спешил слуга графа.
– Мисс Анески, – представилась девушка, как только он подошёл.
– Граф ждёт вас, – сказал слуга и пригласил следовать за собой.
Несмотря на всё волнение, Элен не могла не заметить, какой роскошный дом принадлежал Кинбергам. Внутренняя обстановка говорила о хорошем вкусе хозяев и их достатке.
– Граф живёт один? – решилась спросить она у сопровождающего её слуги.
– Да, мисс Анески. Его родители много путешествуют и подолгу живут в других странах. Они появляются здесь пару раз в году и всего на несколько дней.
К удивлению девушки слуга привел её не в гостиную, а в комнату.
– Прошу располагаться, мисс Анески, граф скоро к вам выйдет.
Едва Элен осталась одна, как почувствовала, что у неё дрожат колени. Оглядев комнату, она оценила уютную обстановку. В таком месте можно было комфортно отдыхать, но расслабиться у неё не получалось. Она опустилась сначала в кресло, но тут же встала и пересела на диван. Не прошло и минуты, как она опять устроилась в кресле, затем встала у окна, после замерла у тумбы с вазой, но, в конечном счете, вернулась на диван.
– Вижу, вы никак не найдете себе места, мисс Анески? – услышала Элен знакомый голос и вздрогнула.
Она встала, обернулась и… вновь поспешно отвернулась, прикрыв глаза.
– Граф, вы не одеты!
– Вы преувеличиваете, на мне полотенце, – насмешливо ответил Кинберг.
– Но это не одежда!
– Прошу прощения, я принимал ванну. Мне доложили, что вы уже пришли, и я не хотел заставлять вас ждать.
Внутри Элен всё кипело.
– Это неуважительно!
– Неуважительно, что я не хотел, чтобы вы ждали?
Девушка подавила в себе желание как в детстве топнуть ножкой, когда собеседник делает вид, что не понимает её. Сделав над собой усилие, она ледяным тоном ответила.
– Граф, будьте добры, оденьтесь. Мне нужно серьезно поговорить с вами.
– Боже, сколько экспрессии! – насмешливо сказал Кинберг. – Пожалуй, действительно, пойду оденусь, а то не ровен час заморозите.
Едва Элен услышала удаляющиеся шаги, как тут же повернула голову, чтобы полюбоваться на широкую спину графа, которая плавно переходила в талию, где не наблюдалось ни грамма жира. Бедра были обвязаны полотенцем, которое к досаде Элен держалось туго, убивая надежду на то, что оно упадет и любопытному взору представит сокровенное.
– Не подглядывать, – вдруг сказал Эдвард, повернув голову.
Девушка поспешно отвернулась, готовая провалиться от стыда.
Когда Кинберг вышел, Элен нервно зашагала по комнате, ругая себя последними словами. Она же знает, на что он способен, почему же это выбивает её из колеи? Роуз никак не могла отогнать картинку, которая стояла перед мысленным взором. Всего секунду она видела обнаженное влажное тело Эдварда, а внизу живота уже всё заныло. Нет, когда Кинберг женится на Маргарет, она уговорит кузину уехать с ним из поместья. Жить в одном доме с мужчиной, от одного вида которого по всему телу бегут мурашки и знать, что не имеешь на него право – это пытка.
Графа не было долго. Элен понимала, что он делает это ей назло, но выдавать своего недовольства не желала. Когда времени прошло столько, что напряжение, достигнув своего пика, покинуло её, Роуз, наконец, успокоилась, привела мысли в порядок и вполне была готова к разговору с графом.
Кинберг вернулся одетый в тот момент, когда Элен просила слугу принести ей чай.
– О, граф, вас не было так долго, что я успела проголодаться.
– Вас покормить? – нарочно спросил Кинберг так, будто речь шла о собачке или ребенке.
В другой раз Элен бы вспыхнула, но за время ожидания она так перегорела, что его насмешки её почти не трогали.
– Не стоит. Вас ждет не очень приятный разговор, и я не хочу его более откладывать.
Эдвард, всё ещё не воспринимая её слова всерьез, улыбнулся.
– Как же так, я к вам со всей душой, а вы мне неприятный разговор?
– Я заметила, что вы ко всем женщинам со всей душой, – спокойно сказала Элен.
Эдвард поправил манжет на левом рукаве рубашки.
