– Но… Алан, – произнесла она имя Николса и почувствовала, будто сказала что-то мерзкое. – Барон… ухаживал за мной.
– Да, Николс давно задумывается о жене. Он понимает, что находится в том возрасте, когда ещё немного и люди начнут бросать косые взгляды в его сторону: ни невесты, ни дамы сердца, за которой бы он ухаживал, ни любовных похождений. Вы очень вовремя ему подвернулись, мисс Роуз. Очевидно, что в городе вы недавно, раньше вас здесь не видели, а значит, приезжая и вполне возможно скоро вернетесь домой. Удобно хранить преданность той, которая далеко и при этом слыть верным и порядочным человеком. Ну а потом и до свадьбы дойдёт, а лучшего прикрытия своему неприглядному пристрастию найти трудно. Мисс Роуз, вы должны были служить ему ширмой и только.
Элен помотала головой.
– Нет, я не верю. Барон… Боже, он держал меня за руку! – её передернуло от омерзения, она принялась судорожно вытирать ладонь о платье, будто этими действиями пыталась стереть воспоминания о прикосновениях Николса.
Чувствуя, что девушка сейчас разрыдается, Эдвард подошёл и взял руку, которую она так тщательно вытирала, поднёс к губам и поцеловал.
– Элен, не казните себя, вы не знали.
Он уже не раз называл её по имени, но только сейчас девушка обратила на это внимание. Она испытывающе посмотрела на Кинберга.
– А у вас, граф, какой недостаток?
– Недостаток? Я не умею жертвовать собой ради женщины, – признался Эдвард. – Видите, я даже на вашей кузине не женюсь, лишь бы не потерять возможность выбора.
Девушка на минуту задумалась, а потом кивнула.
– Я понимаю. Понимаю, но не могу простить.
Кинберг опустил голову.
– Жаль. Вы единственный человек, чье прощение мне нужно. Может когда-нибудь? – с надеждой спросил он.
Элен мягко высвободила руку, которую мужчина всё ещё держал.
– Я хотела бы уйти из этого места, граф, – вместо ответа сказала она.
Больше он не произнес ни слова, пока они не покинули комнату.
– Не надо было отпускать извозчика, – пожалел Кинберг, когда они вышли на улицу.
– Не страшно. Мне наоборот хотелось бы прогуляться, проветрить мысли. Вы проводите меня?
– Разумеется, мисс Роуз.
Они шли по ночной улице. За то время, что они были в публичном доме, успел пройти дождь, и в воздухе пахло свежестью и прохладой. Пара шла не торопясь, и Элен казалось, что она может идти рядом с Эдвардом всю оставшуюся жизнь. Так легко и спокойно ей не было никогда. Будто все проблемы разом оказались далекими и не имеющими сейчас никакого значения. Ей странно самой себе было признаться, что сейчас, когда первый шок от увиденного прошёл, она в глубине души была рада, что Николс оказался с червоточинкой, как будто это снимало с неё груз.
– Граф, а откуда вам было известно, что барон будет сегодня там?
– Одно из достоинств Николса является и его недостатком. Он не изменяет привычкам, что делает его предсказуемым. Каждый вторник он ходит в игорный дом, а каждую ночь субботы сюда.
– И кто-нибудь ещё знает о… его пристрастии?
– Кроме меня и мадемуазель Бинош? Не думаю.
Элен помолчала, а потом спросила напрямик:
– Зачем вы показали мне это?
– Вы предпочли бы этого не знать? – удивленно вскинул брови граф.
– Нет, конечно, правда для меня важна, но мне интересны ваши мотивы. Для чего вы это сделали?
– А вы не догадываетесь? – Кинберг усмехнулся. – Устраняю конкурента.
– А как же мужская солидарность?
– Ну как говорит уже наша общая знакомая: «La guerre comme à la guerre» – На войне как войне.
– И что же это за война, граф?
Кинберг остановился и девушке пришлось сделать то же самое, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Война за ваше сердце, Элен.
Мужчина подошел к ней вплотную и указательным пальцем слегка надавил ей на грудную клетку.
– За Ваше сердце, – переместил ладонь в район солнечного сплетения, – за вашу душу… и за ваше тело.
На последних словах, рука графа оказалась на одной из грудей Элен. Девушка почувствовала, как твердеет сосок под его пальцами.
– Это от холода, – торопливо сказала она зачем-то вслух и увидела, как Кинберг расплывается в улыбке.
Прижав девушку к стене какого-то дома, мимо которого они шли, Эдвард наклонился к её уху и прошептал:
– Я согрею.
Даже если бы Элен хотела возразить, она бы не смогла. Граф ловко расстегнул блузу на груди и запустил руку. Роуз не понимая, что делает, сжала плечи Эдварда, будто боялась, что он сейчас вырвется и она вновь останется ни с чем.
Нежно поглаживая правую грудь, Эдвард одновременно щекотал пальцами сосок, а Элен отдавалась во власти ощущений, закрыв глаза. Когда мужчина вдруг убрал руку от груди, она невольно дёрнулась.
– Я тут, тут, – прошептал Эдвард и ухватился за юбку. – Жаль, что вы всё-таки не надели платье покороче.
Впрочем, длина одежды не помешала ему добраться до ног девушки. Легкими движениями он провел пальцами по внутренней стороне бедра, но едва коснулся самого сокровенного места, как Элен сжала ноги и оттолкнула мужчину.
– Нет, – тяжело дыша, прошептала она. – Не делайте этого.
