До самых похорон Элен словно перестала жить. Только благодаря усилиям отца и Оливье она продолжала есть и забываться мучительным сном. Всю организацию похорон взял на себя граф Кинберг. Деликатно и незаметно он вдруг стал самым необходимым человеком в поместье. Все дела и заботы он взял на свои плечи и даже слуги, видя состояние Элен, не смели тревожить её и обращались с вопросами и проблемами к графу. Роуз ничего этого не замечала, продолжая переживать внутри себя постигшее их семью горе…
– Дочка, пора идти, – обнял Элен за плечи её отец.
Она очнулась и, оторвав затуманенный взгляд от свежей могилы, посмотрела вокруг. На кладбище остались лишь они с отцом и граф.
Элен замотала головой.
– Холодно, ты простудишься, – продолжал уговаривать её отец.
Она не среагировала.
– Идите, мистер Роуз, – негромко сказал Кинберг. – Я останусь с ней.
Джонатан кивнул и тихонько побрел к выходу. Глядя, как медленно он идет, Элен подумала, что смерть Маргарет подкосила и его. Сердце мучительно сжалось. Девушка не понимала, чем её семья разгневала Бога, что он посылает им такие беды.
Сколько ещё Элен стояла возле могилы, она не помнила, но когда обернулась, чтобы уйти, граф по-прежнему был рядом. Она прошла мимо него, не сказав ни слова, как и со дня смерти кузины. Слыша мягкие шаги за спиной, она пыталась понять, что чувствует теперь к Кинбергу.
– Вы можете меня оставить, граф.
– Я вас теперь никогда не оставлю, Элен.
Она повернулась к нему и впервые за эти дни взглянула в лицо. Ей показалось, что он изменился. В глубине его глаз пряталась боль и тоска. Но о чём была его печаль?
– Скажите, граф, вам жаль Маргарет? – решила спросить она напрямик.
– Я не любил её, как любят женщину. Но она была замечательной девушкой. Непосредственной и доверчивой и… она носила моего ребенка. Да, мне очень жаль, что всё так получилось.
– Это мы виноваты в её смерти, – прошептала Элен. – Если бы она не услышала наш разговор…
– Она бы поняла о наших чувствах потом. Рано или поздно…
Элен почувствовала, что где-то внутри у неё начинают оживать эмоции: отчаяние, злость, чувство бессилия – всё, что спало в ней, а сейчас рушило стену отчуждения, за которой она спряталась.
– Вы не раскаивайтесь в том разговоре?
– Я должен был с вами поговорить. Вы не представляете, чего мне стоили те дни, когда я видел вас рядом, жил в одном доме, сидел за одним столом, где достаточно лишь протянуть руку, чтобы дотронуться до вас, но делал вид, что равнодушен к вам.
– И теперь, после смерти Маргарет, вы думаете, что что-то изменится? – пристально смотрела на него девушка.
Эдвард на секунду опустил глаза, но тут же снова их поднял.
– Я знаю, что ещё слишком рано говорить об этом, но я прошу вашей ру…
– Не смейте, – помотала головой Элен. – Не смейте, нет! Неужели вы не понимаете? – с отчаянием смотрела она на него. – Мы никогда не будем счастливы! Её смерть всегда будет стоять между нами!
Элен не заметила, как рыдания, так долго сдерживаемые внутри, стали вырываться наружу.
– Я буду смотреть на вас и думать, что вы со мной благодаря её гибели. Вы будете касаться меня и в глубине души радоваться, что Маргарет больше нет. А я буду это чувствовать. Я не смогу, понимаете? Я никогда не смогу простить ни вас ни себя за наше счастье и её смерть!
Эдвард смотрел, как она рыдает, и его глаза темнели от боли. Он попытался дотронуться до неё, чтобы успокоить, но она отдернула руку.
– Не надо, не трогайте меня! Зачем вы появились в нашей жизни? Господи, я бы всё отдала, чтобы никогда вас не узнать! Вы погубили Маргарет, вы разбили мою жизнь!
– Элен…
– Уезжайте! Я не хочу вас больше видеть! Никогда! Слышите?! Проваливайте! – кричала она, чуть не срывая связки, всё дальше пятясь от мужчины, без которого не представляла своей жизни.
Эдвард стоял, бессильно опустив руки, смотрел на неё безнадежно и отчаянно. А потом молча повернулся и пошёл прочь.
…
Когда граф Кинберг покидал поместье, Элен даже не вышла взглянуть на него в последний раз. Он оттягивал момент, когда сядет в карету и прикажет кучеру трогаться. Эдвард тепло попрощался с Джонатаном Роуз, Оливье, расплакавшейся Кэти и другими слугами, которые успели привыкнуть к графу. Но та, которую он желал увидеть больше всего, так и не вышла. Когда дальше тянуть не имело смысла, Эдвард сел в карету, и она не торопясь покатилась прочь от дома Роуз.
А в это время Элен лежала в своей комнате, уткнувшись в подушки, и надеялась, что успокоительные таблетки подействуют быстрее, чем в дверь кто-нибудь постучится.
ПРОШЛО 8 МЕСЯЦЕВ
– В этом году лето будет хорошим, мисс Роуз.
Элен вдохнула полной грудью воздух, наполненный ароматами цветущих садов, и улыбнулась.
– Мне тоже так кажется, Оливье.
Девушка полюбовалась нежными розовыми цветками дерева растущего у дома.
– Знаешь, существует легенда, что сад из шиповника окружал храм Афродиты, – заметив непонимающий взгляд слуги, она рассмеялась. – Это богиня любви и красоты в Древней Греции.
Оливье улыбнулся. Ему было всё равно до какой-то там богини, он просто был очень рад видеть воспитанницу в хорошем настроении.
