Мы молчали, пока шли через весь дом на второй этаж. Мы молчали, когда проходили мимо хмурых членов семьи. Адриана решила не смотреть вовсе, но я видел сожаление в ее глазах, а Инесс с трудом сдерживала слезы. Остальные остались непроницательными. Мы молчали, когда вошли в комнату, и я усадил Андреа на кресло, уходя за аптечкой. Мы молчали, когда я начал обрабатывать раны на её ногах, поставив поверх своего колена ее ступни. И это молчание ни капельки не смущало. Оно удивительно успокаивало. Я слышал её размеренное дыхание и мне хватало этого.
Андреа следила за моими действиями, пока не нарушила тишину своим тихим шепотом:
– Мне было шесть или семь, – начало напомнило о вчерашнем монологе с моей стороны, и мог предположить, что рассказ дьяволицы будет не таким уж красочным, – Мы сидели за ужином, когда мама по случайности пролила кофе на отца.
Я не смотрел на птичку, но слышал, как она сглотнула.
– Он ударил её, а я закричала и заплакала. Так громко, что было слышно за пределами дома. Отец ударил маму ещё раз. Я кричала, умоляла не делать этого. И да, я плакала, – усмешка отчаяния сорвалась с её губ, и я сжал зубы, не желая показывать насколько сильно во мне горело желания разрезать на кусочки ублюдка Марко.
– Сколько бы не старалась, не могла перестать лить слезы. Тогда он сорвался. Он ударил меня. Я отлетела практически на край столовой, но он не остановился, он…, – Андреа зажмурилась, словно даже слова приносили ей боль.
Резкими движениями начал собирать мусор от бинтов и пластырей. Мне нужно было вымесить злость хоть на что-то.
– Я две недели не могла ходить в школу из-за синяков и разбитой губы. Он и до этого не любил, когда кто-то из нас плакал во время его вспышек. Марко становился злым еще хуже. «Слезы – признак слабых людей» – говорил он, – горько усмехнулась птичка, застывшим взглядом смотря куда-то вдаль, – Однажды Тина разбила стакан от страха. Марко начал кричать, и снова накинулся на маму. Я попыталась собрать осколки, но от испуга только сжала их в руках. Хотела плакать, но не смогла. Боль от пореза перекрыла все остальное. И со временем, я начала контролировать слезы. Закусывала губу до крови, сжимала кулаки до кровавых отметок на руках.
Наконец поднялся и посмотрел на Андреа. Ее взгляд ничего не выражал. Она настолько привыкла к этим воспоминаниям, что относилась ко всему совершенно безразлично.
– А потом это переросло в эти шрамы, – она оглядела свои плечи. – Я научилась заглушать боль здесь, – коснулась своего сердца. Наши взгляды встретились в безмолвном разговоре, – такими способами.
Делаю шаг к ней. Вновь сажусь на корточки и беру ее лицо в колыбель своих рук. Лбы встречаются друг с другом, когда притягиваю Андреа ближе. Не мог ничего сказать.
Просто закрыл глаза и начал дышать в унисон с ней. Я чувствовал, как она смотрела. Напряжённая, удивленная и сломленная. Она не узнавала меня. Что сказать, я сам себя не узнавал. Этот случай полностью пошатнул мое сознание.
– Когда пройдёт церемония похорон? – прошептала Андреа сквозь ком в горле. Её голос слишком тих, словно она все ещё боялась признать правду.
– Нам этого не скажут, – приоткрыл веки, вглядываясь в её глаза с большим сожалением.
Нам и вправду этого не скажут. Моро будет всеми силами пытаться держать все в секретной форме.
Андреа смотрела умоляющим взглядом, когда прошептала следующее:
– Помоги мне оказаться там.
Черт. Это очень тяжело. Я не мог допустить, чтобы её жизнь в очередной раз оказалась под угрозой.
– Андреа, это очень опасно, – отрицательно покачал головой, пытаясь как можно мягче подать информацию, – Моро считает нас виновными в смерти Мартины. Мы не знаем, что ожидать от него.
Девушка прикусила нижнюю губу, и я понял, как бы ненавистно не было, делает она это, чтобы сдержать слезы.
– Мне нужно попрощаться с сестрой в последний раз, – тихий голос Андреа ломается, и я уже не в силах смотреть на боль, что чувствует она. Как жаль, что невозможно забрать хоть немного боли у любимого человека.
– Я не хочу рисковать твоей жизнью, – выдохнул в её приоткрытые губы.
Эти слова заставляют Андреа на секунду замереть, а после прильнуть ко мне ещё ближе и закрыть глаза.
– Прошу тебя. Не поступай так со мной.
__________
В детстве мама всегда говорила, что нам с Тиной сильно повезло. Ведь иметь сестру – это подарок судьбы. Мы были друг у друга. Стояли горой друг за друга. Были всем друг для друга после смерти мамы.
Но я потеряла этот смысл. Потеряла Мартину навсегда, и это осознание словно ядовитая стрела, поражало в самое сердце. Ощущение, словно его вырвали из самой груди. Я была не жива. И боль…она невыносимая. Она ломала. На части. На кусочки. На атомы.
От меня ничего не осталось.
И только посмотрите. Я могу не попасть на похороны своей сестры. Насколько жизнь будет жестока ко мне? Сколько ещё мне страдать?