Чёрные глаза словно прячут настоящие эмоции за маской хмурости и безразличия, как только встречаются с моими. Жилка на его шее дергается, когда Дэн сглатывает, а после делает шаг в мою сторону. Замираю, не в силах двинуться, или сделать короткий вдох. Сердце не бьётся.
Даниэль останавливается в нескольких футах от меня, а после наклоняется. На миг, кажется, что его губы накроют мои, жаждущие этого, но он лишь касается моего чемодана, в который я вцеплена мертвой хваткой, и забирает себе.
Наивная. Наивная. Дура!
– Отец ждёт тебя внизу, – бесцеремонно предупреждает он, и я не выдерживаю, когда Даниэль снова пытается отдалиться.
– Так и притворимся, что ничего не было? – выдаю диким шепотом, в надежде, что никто не услышит. Все на завтраке, и вряд ли за мной поднимутся вновь.
Даниэль застывает. Его брови сходятся на переносице, а я продолжаю:
– Притворимся, что вчера…
Он не даёт мне закончить. Одним резким движением затягивает в мою комнату, и закрыв дверь, прижимает к дереву, что весь кислород выбивается из лёгких.
Я остаюсь между его твердым телом и чертовой дверью. Как же хочется ощутить горячие губы на своих, когда он так близко. Когда его аромат так чертовски манит. Чертово наваждение!
Даниэль злобно выдыхает. На его скулах заигрывают желваки. Он тоже терял хватку.
– А чего ты предлагаешь, Андреа? – спрашивает разъярённо, едва сдерживаясь, чтобы не закричать, – Хочешь кричать об этом на весь мир? Чтобы все узнали? Ты хоть представляешь, что с тобой будет, если Марко узнает. Синдикат накажет тебя. Они не убьют, но отправят в бордель как шлюху. Ты этого хочешь?
– А чего предлагаешь ты, Даниэль? Ты молчишь как рыба, после того как трахнул меня! – даже не понимаю, как эти слова вылетают из моих уст.
– Повторюсь, – Даниэль дышит слишком быстро, а его взгляд становится тихим омутом перед огромным штурмом, – Я не герой твоей сказки. Я – чертов ублюдок, ничем не лучше твоего отца, и ты должна принять этот факт. Скоро ты сама поймёшь это, – он рывком открывает дверь и пройдя мимо, уходит, забирая чемодан.
Я остаюсь стоять посреди комнаты, не понимая, откуда это ощущение чего-то плохого в моей душе?
Шестое чувство никогда меня не подводило.
__________
Чикаго встречает нас хмуро. Тёмные тучи перекрывают солнце, а атмосфера в городе стоит удушающая, впрочем, как и в моей душе.
На выходе из аэропорта нас ждет консильери Грека Романо, с учтивой улыбкой провожая к чёрной бронированной «Кадилак Эскалейд». Наши телохранители и солдаты следуют позади, в том числе и Даниэль.
Его слова весь полет не выходили из головы.
«
Мы садимся в машину. Отец и Вивьен напротив меня. Марко поддерживает разговор с Марселем – тем самым Консильери. Он явно старше самого Грека Романо; на голове давно засидевшие волосы, и такая же белая борода. Но Марсель кажется мне намного приятней своего босса.
Я не вслушиваюсь в разговор, лишь отдалённо слыша о русской братве, поставщике вина и взорвавшимся порте с огромным количеством героина. Вивьен пытается с улыбкой слушать. Я не столь податлива, поэтому моё выражение лица выдает явную скуку. Я наблюдаю за маленькими каплями дождя, стекающими по стеклу машины.
Особняк семьи Романо оказывается такого же внушительного размера, что и наш. Войдя во двор, улавливаю взглядом круглые столики, рядами расположившиеся во дворе. Красивый алтарь, украшенный белыми розами и такого же оттенка дорожку, ведущею к нему.
В горле образуется ком от увиденного. Сглатываю его с трудом.
Уже меньше чем за сутки, я встану на эту дорожку в белоснежном платье с букетом в руках. Медленно пройду по этой самой дорожке и подпишу смертный приговор.
– Я так ждала тебя, – передо мной выбегает сестра, крепко накрепко заключая в объятия.
Боже, спасибо, что она рядом!
Не знаю, смогла бы я сдерживать себя также неприступно, если бы не Тина.
– Я скучала, – выдыхаю в ответ.
Мартина отпускает меня и широко улыбается. Её волосы красиво собраны в небрежный пучок, а изумрудные глаза сверкают, глядя на меня. Как же я скучала по ней. Безумно. Все эти пять лет мне всегда не хватало сестры. После смерти мамы она стала для меня всем.
– Очень скоро я тебе надоем.
Не могу сдержать улыбку. Она права. Совсем скоро я смогу видеть ее столько, сколько захочу, но эта ведьма мне точно не надоест.
Отходя от сестры, встречаюсь с серыми глазами Рицци. Он улыбается мне, когда, подойдя, берет руку в свою ладонь и прикасается губами тыльной стороны. Сдерживаю порыв не скривится от этого прикосновения, натягивая едва заметную улыбку.
Вокруг собирается вся семья Романо. И здесь не только основной круг. Кроме них, дяди и тети. Двоюродные братья и сестра. Я не знаю никого. Подумать только, очень скоро мне придётся знать каждого, как подобает любой женщине синдиката.