Дверь захлопывается, а в мыслях играет очень и очень плохая идея.
– Ты пожалеешь об этом, Конселло, – губы расплываются в ухмылке, – Вот увидишь, я стану твоим концом.
Боже, надеюсь я не схожу с ума?
☆☆☆
Когда дверь моей заключённой камеры открывается, на настенных часах пробивает пять вечера.
Сегодня.
С самого обеда я смотрела лишь на эти часы, и прислушивалась к каждому тиканью.
– Ваше платье, – на пороге появляется та самая рыжая женщина.
Как поняла теперь – Джулия.
Внутренности пробирает яростью, когда вижу в её руках белоснежное платье. Джулия вещает его на специальную вешалку. Следом за ней проходит молоденькая девушка, такого же возраста, что и я. Не поднимая взгляда, оставляет поверх туалетного стола белую кожаную косметичку и стопку полотенца с ванными принадлежностями.
– Мы поможем сделать…, – зарекается Джулия, оставляя рядом с платьем туфли.
Серьёзно? Даниэль думает, что я стану наряжаться во все это?
– Не стоит, – выдавливаю из себя, стоя около окна, и рассматривая огромные владения Конселло.
Их территория не имела границ. Где-то далеко фырчали лошади. Щебетала птица у окна, и небо прикрылось тучами, олицетворяя моё внутреннее состояние.
– Но синьор сказал…
– Мне плевать, что он сказал, – резко оборачиваюсь на слова Джулии, но взглядом ловлю женщину, стоящую у порога.
Та самая, что сидела рядом с Лоренцо Конселло. Она была его женой. Матерью Даниэля. Из-за неё он так разозлился?
– Оставьте нас, – слова вылетают из её уст, как Джулии и девушки будто и не было вовсе.
Женщина закрывает дверь, и делает шаг в комнату.
– Вижу расположение духа у тебя вовсе не свадебное.
С губ срывается глупая усмешка. Она издевается?
– Эта шутка какая-то? – раскидываю руки в стороны, – Я не хочу этой свадьбы! – срываюсь на крик.
Женщина растягивает улыбку, подходя к платью на своих высоченных чёрных туфлях. Её пальцы касаются ткани.
– Платье подбирала я. Надеюсь, тебе понравится.
– Я не надену его, – отвечаю ей, скрещивая руки на груди.
– Наденешь. Мы должны показать, что ты покорна нам. Что ты…, – женщина приближается, и ее указательный палец касается моей груди, – делаешь все добровольно. Они должны видеть, насколько жалок твой мерзавец отец, что его дочь предала семью ради своего же врага
Поднимаю взгляд, встречаясь с карими глазами. Лицо женщины было покрыто морщинками. Короткие каштановые волосы ниспадали до плеч, а тонкие брови приподняты вверх, как и губы, покрытые тёмной помадой.
Не сдаюсь. Улыбаясь в ответ, и отталкиваю ее палец с моей грудной клетки.
– Хотите сделать меня позором семьи? – усмехаюсь прямо в лицо, – Только вот не забывайте, я могу стать погибелью вашей.
Выражение лица стервы перехватывает серьёзность, а губы искривляются в отвращение.
Я выиграла этот бой.
– Ты никто в этом доме, – кидает с явным презрением, разглядывая с ног до головы, – Ты же не оказалась здесь по великой любви? Правда? – женщина уходит, громко захлопнув дверь, и в очередной раз слышу, как переворачивается ключ в замочной скважине. А я стою, не в силах что-то предпринимать.
Чувство злости и отчаяния переполняют все, отчего каждый кончик пальцев электризуется. Одним рывком роняю белоснежное платье на пол. Вместе с ним, звонким грохотом падёт вешалка. Сажусь над платьем, и разрываю его на части, всеми силами калача кулаками, будто это могло помочь.
По крайней мере, я могла высыпать всю злость.
Быстро встав на ноги, иду к туалетному столику, и швыряю всю косметику с вещами на пол. Платье, косметика, вещи и полотенца собираются в одну кучку, и сгребая их в охапку, кидаю на кровать. Нахожу духи среди косметики. Силой раскрыв флакон, и выливаю на кровать.
Вод увидишь, Даниэль Грассо Конселло.
Подбежав к прикроватной тумбе, беру горящие свечи, которые зажгла та самая девушка рядом с Джулией. Дверь начинают спешно открывать. Я становлюсь около кровати. Рука с канделябром нависает над вещами, и в этот момент на пороге появляется Даниэль.
Вижу только его, не обращая внимания на стоящих позади людей. Наши взгляды впиваются друг в друга, и я бросаю свечи. Даниэль не пытается остановить меня. Огонь разжигается одной искрой вверх.
– Да чтоб ты горел в аду! – кричу сквозь огонь, всполохнувший между нами.
Постель и матрац начинают гореть. Огонь быстро добирается до древесины кровати. Только тогда Даниэль проходит через всю комнату, и тянет к себе одним резким движением.
– Мы сгорим только вместе, и ты знаешь это, – шепчет мерзавец у самого основания моего уха.