Марко замирает. Его лицо становится зелёным от злости, когда он кивает в сторону дочери:
– Знай, двери нашего дома закрыты для такой шлюхи, как ты.
Снова её сердце делает безудержный удар под моими пальцами. Я хотел вступиться, ведь сам чувствовал, как злость скипает в венах от сказанного. Но сейчас момент дьяволицы. Это её сцена.
– Он никогда не был моим домом, папа…
– Забирай своих людей де Лазар, либо мои откроют огонь, – слышаться за спиной голос отца.
Не отворачиваясь от нас, Марко отдаляется все дальше и дальше.
– Уходим, – заявляет он.
Его люди сдают позицию под прицелом наших.
– Но папа…, – пытается возразить Мартина, однако Марко не желает слушать.
Девушка кидает последний взгляд в сторону Андреа, прежде чем Моро уносит её.
– Горели бы вы в аду, Конселло, – напоследок выкидывает Рицци, и выходит из наших владений.
Рука дьяволицы расслабляется, когда гул машин, отдаляется от нашего поместья. Она вовсе отдергивает её, и поворачивается ко мне. Делает шаг, прежде чем сократить расстояние между нами. Опускаю взгляд, а она поднимает, чтобы встретиться со мной. Скулы Андреа сжимаются до малого белого оттенка.
– Я так сильно тебя ненавижу, Даниэль Грассо Конселло.
Слова пробивают что-то внутри. Я не уверен, что это была душа, сердце или совесть. Их у меня запросто нет. Это было что-то другое. Что-то темное, прячущее в глубине сознания.
Заявление птички было ядовитым, полным ненависти и неистовой искренности. Она и вправду возненавидела.
Его глаза сверкнули, не выдавая ничего, кроме отблеска осознания.
Захожу в дом не оборачиваясь, и пытаясь не хромать, напоследок уловив:
– Надеюсь, сын, ты не пожалеешь.
Он очень сильно пожалеет о содеянном.
Иду, не обращая внимания на гостей, не успевших уйти. Они шепчутся. Ощущение, словно в холле собрались комары, жужжащие над головой. Как же сильно хотелось раздавить каждого. Только вступив на лестницу, понимаю, что Габриэль следует за мной. Кажется, теперь он моя персональная няня.
– Синьора, вам сюда.
Останавливаюсь на втором этаже, оборачиваясь на голос Габриэля, указывающего на комнату Даниэля. Брови сходятся на переносице.
– Я буду спать здесь, – киваю в сторону комнаты напротив.
– Даниэль приказал ожидать в своей комнате.
– Пожалуйста, обращайся ко мне на «ты», и просто Андреа, – в первую очередь поставила точку над неловкостью, – И скажи своему боссу, что я буду спать здесь, – киваю на дверь слева, – а теперь спокойной ночи, – устало выдохнув, прохожу в комнату, и закрываюсь на внутренний замок. Это давало толику личного пространства. Хотя прекрасно знала: никчёмный щелчок не спасёт меня.
Прислонившись спиной к двери, прислушалась к своему сердцу. Оно бьётся о ребра, и каждый удар сопровождается глухой болью внутри.
Полный слез взгляд Тины все ещё стоял передо глазами. Недоумение, шок, ярость и обида. Я видела это, когда некогда ядовитые слова вырывались с моих уст.
Боже, только знала бы она.
За этим взглядом всплывает следующий. Злой. Ненавистный. Отвращенный и мерзкий. Взгляд, которым отец одаривал меня почти всю мою жизнь.
Рицци смотрел с оттенком глухой ярости. Будто говоря, насколько сильно я пала в его понимании.
Но меня не волновало его мнение.
Придя в себя, подхожу к кровати, и откидываюсь на расставленные многочисленные подушки. Запах лесного кондиционера наполнил легкие, и глаза прикрылись. Тело неосознанно расслабилось, а веки поддались сну. Я была слишком измотана, чтобы думать о чем-то.
Но почему вновь его глаза? Я ведь уже утонула в них. Тогда зачем снова вижу свою погибель?
Мне снова снился Даниэль. Только теперь не он кидает меня в обрыв. Это делаю я. Мы поменялись ролями.
Мои хрупкие пальцы сжимают рукоятку кинжала, пронзающего его сердце. Горячая кровь стекает по белой рубашке Даниэля. Взгляд тёмных глаз становится стеклянным. В этот момент Даниэль накрывает мою руку, и вонзает нож в свое сердце до самого основания, приближая меня к себе.
– Только с тобой, – шепчет он, выдыхая смертельный яд в мои губы.
После делает шаг назад, и я поддаюсь своему дьяволу, когда оба падаем с обрыва. Не сопротивляюсь, крепче прижимаясь мокрой от слез щекой к его груди, где должно биться сердце. Но я прекрасно знала: его нет. Как и нас с ним.
Просыпаюсь в холодном поту, крепко держа в руках край простыни. Сфокусировав взгляд, снова вздрагиваю. Высокий и массивный силуэт возвышался над кроватью, после резко опускается на меня. Успеваю сделать короткий вдох от страха, почувствовав знакомый запах.