Уф, он оделся. Не полностью конечно; торс все еще какого-то черта обнажен, но остальную часть тела покрывала одежда. Точнее, одни серые штаны, низко сидящие на нем.
Выдыхаю, и от злости толкаю Даниэля в плечо, забывая о предосторожности.
– Больше не слово о той ночи, окей? – выдаю на эмоциях, – Я хочу забыть о ней. Навсегда стереть из памяти. Поэтому не говори мне больше о том, о чем я сильно жалею. И никогда бы не повторила.
Но как убедит в этом свое тело? Оно все ещё покрывается дрожью, когда вспоминает прикосновения, разгорячённое дыхание на губах, и на остальных, более чем откровенных местах. От этих мыслей сердце делает кульбит в груди, а между ног появляется ненавистная пульсация.
Даниэль никак не реагирует. Чем ещё больше злит. Он снова укрывается за дьявольской улыбкой, и отходя к кровати, плюхается на постель, раскидывая руки по сторонам.
Злобно выругавшись не самыми лестными словами, беру из пакета отведенных мне вещей, единственную пижаму, которая благо не была прозрачной, и направляюсь в сторону душевой.
– А я, наоборот.
– Что? – в недоумении качаю головой, останавливаясь у ванной комнаты, и глядя на расслабленно лежащие тело Даниэля.
Он приподнимается на локтях, и озаряется в акульей ухмылке.
– Я бы не хотел забывать ту ночь, дьяволица. Более того, мы её обязательно повторим.
– Да пошёл ты, Конселло, – выплевываю с отвращением.
– Теперь ты тоже Конселло, не забывай, – это последнее, что слышу от его самодовольной морды, прежде чем захлопнуться в ванной.
Звучит ужасно. Ведь так?
Я никогда не была и не буду принадлежать Конселло.
Быстро стянув с себя одежду, вновь оказываюсь перед высоким зеркалом.
У меня было хорошее тело. Это не отнять. Красиво округлая грудь, хоть и не слишком большая.
Тонкая талия, длинные и красивые ноги. Изящные руки для движений балета. Но подняв взгляд выше, натыкаюсь на ком в груди, нарывающийся выйти на свободу. Мелкие шрамы и рубцы покрывали ключицы, спускаясь к плечам. Они не бросались в глаза, но словно стигма, оставались в душе, и каждый раз, смотря на них, появлялось желание содрать с себя кожу.
Дрожащими кончиками пальцев, дотрагиваюсь до своих плеч, и грудь сдавливает отвращением. Единственное, что было в моих силах: отвернутся и скатиться на пол, крепче держась за себя. Так крепко, что ногти впиваются в плоть, и дают ощущение боли, которое, как и всегда заглушает все остальное. Впиваюсь сильнее, и сфокусировав взгляд на одной точке, закрываю глаза. Воздуха катастрофически начинает не хватать, и я понимаю, что на меня накатывает волна паники.
– Андреа? – слышаться за дверью, а после следует краткий стук, – Послушай, я не хочу соскребать тебя со своей территории, если ты решила выпрыгнуть с окна, – саркастически выдает Даниэль.
Крепче зажимаю веки, и нахожу в себе силы встать, судорожно цепляясь, кажется, за раковину, но рука промахивается, и на пол падает подставка для зубной щётки. Она была стеклянной. Поэтому рассыпается на тысячу мелких осколков.
– Андреа? – голос Даниэля набирает обороты и серьёзность. Он дёргает дверь, но та заперта.
Я не отвечаю, не переставая держаться за сердце и потирая кожу, ожидая что смогу задышать свободно. Но этого не происходит. Перед глазами плывет. После дверь в ванную с грохотом раскрывается. За ней стоит Даниэль, расширенными глазами смотря на меня, после под мои ноги, где рассыпалось стекло.
– Черт, что…, – он бы продолжил, я знаю, но хватает одного взгляда в мою сторону, и Даниэль все понимает. Я не в себе.
В растерянности качаю головой, и сажусь над осколками.
– Я…я сейчас все уберу, – руки уже было касаются стекла, но их резко отдергивают.
Неожиданно оказываюсь над землёй. В его руках. Даниэль так резко поднимает меня, что я делаю вдох. Полностью. Словно его прикосновения вдохнули в меня воздух. Но я не хочу предавать этому значения.
Даниэль перешагивает осколки, выходит из ванной, и ведёт меня к постели.
– Снова? – и мы оба знаем, о чем идёт речь.
Да. У меня в очередной раз была паническая атака. В очередной раз я задыхалась. В очередной чертов раз, Даниэль оказался рядом.
Я не отвечаю, лишь подтягивая к себе одеяло, которым меня накрывают, уложив в кровать. Появляется желание укрыться по самые кончики волос, но быстро отгоняю эту мысль, когда понимаю, что снова могу начать задыхаться.