Ужасно тупо верю, что его губы в следующую секунду накроют мои, но телефонный звонок заставляет Даниэля силой отвести взгляд. Он смотрит на мобильник, и кивает в сторону выхода, отойдя от меня достаточно далеко, что помогло задышать вновь.
– Нам нужно идти.
Подойдя лишь к крыльцу особняка, понимаю чей звонок – слава богу – прервал нас.
Тристан стоял около двери, облокотившись об колону, возвышавшеюся перед домом. На нем был, как ни странно, деловой костюм с бордовым галстуком. Трис был совершенно не похож на того бармена, которого я видела впервые. Он поднимает взгляд с телефона, который разглядывал, и улыбается нам.
– Ты знал! —выдаю злобным и удивлённым голосом.
Тристан виновато пожимает плечами, поднимая рукав своего костюма. На кисти левой руки показалась татуировка. Она была не такой, как у Даниэля; птица на руке Тристана не была в полете. Она, словно подчиняясь, сидела на ветке, устремляя взгляд в сторону. А ещё была не такой большой.
– Клятва, данная семье дороже, – демонстрирует он.
Увидев, как Даниэль улыбается, наполняя лицо гордостью, раздраженно кидаю:
– И кажется вы все позабыли о простой человечности, – прохожу мимо двоих, и быстро поднимаюсь в комнату, не желая встретить кого-нибудь по пути.
Подумать только. Все эти месяцы я жила во лжи. Меня водили вокруг носа.
Вспоминаю первую встречу с Тристаном, и понимаю, что все было одной большой ложью. Снова и снова она бьёт меня по спине.
– Почему ты так быстро убегаешь? Я не прочь побегать за твоей красивой задницей, но не собираюсь делать это вечно, – входя за мной в комнату, выговаривает Даниэль, закатывая глаза.
Он расстегивает верхнюю пуговицу своей серой рубашки, и делает несколько больших шагов в мою сторону. Если бы я поддалась внутреннему зову страха, начала бы отходить. Но упрямство заставляет влиться в землю, не отрывая взгляда от чёрных глаз.
– Даже чертов Тристан был в игре. Кто ещё в моем окружение стал частью твоего обмана? – дёргаю подбородком, упорно не отрывая глаз.
– Тристан не был в твоём окружении, – оскаливается ублюдок.
– Но ты был, – указательный палец встречается с его крепкой грудью, – Ты заставил поверить меня в эту ложь. Месть настолько затмила твой разум, что ты даже не увидел, что я…
Слова обрываются, когда понимаю, насколько сильно облажалась. Второй раз за день.
– Разве ты хоть капельку не проявил сожаления? – руки сжимаются в крепкие кулаки.
Очередной нервный вздох вырывается из губ, когда руки Даниэля сжимаются на моей талии, и резким движением припечатывают к своему телу. Ненависть прожигает нутро, как и его взгляд, настырно смотрящий в мои глаза.
– Разве твой отец проявил сожаления, когда стрелял в моего брата? – его лицо ожесточается сильнее. – Проявил сожаления, когда знал, что убивает отца ни в чем неповинных детей? Так скажи мне, Андреа, он проявил милосердия?
Замираю, прислушиваясь к звону сердца, что делало удары о ребра сильнее. Глаза щиплет от его слов.
Мой отец та ещё мразь. И да, оказалось дети часто платят за грехи родителей. Я в числе таких счастливчиков. Прелестно, не правда ли?
– Мой отец конченый ублюдок, – в сердцах самой искренней ненавистью вéщаю я, – Но разве ты такой? – голос срывается.
Глаза нервно смотрят в его бездну. Будто таким образом, я могла его понять. Хотела. Хотела его понять. Узнать. Войти в доверие. А после…сломать. Сломать доверие, что сделал и он. Заставить его жалеть. Ведь будь проклят тот день, когда я встретила этого дьявола.
– Разве здесь нет сердца, Даниэль? – говорю со всей мягкостью в голосе, нежно касаясь его груди, – Ты не можешь быть настолько бесчувственным, – звучит убедительно нежно.
Взгляд смягчается, и возможно я смогла сломать некую оболочку в его бесстрастных глазах. Нет абсолютно бесчувственных людей. Сердце есть у всех. Ведь без него невозможно жить.
Даниэль наклоняется ближе, соприкасаясь с моим лбом. Его указательный и большой палец сцепляются на моем подбородке, и тянут к своим губам. Горячее дыхание начинает ласкать мои раскрытые губы. Прикрываю глаза.
Если это поможет ему довериться мне, я готова на эту маленькую жертву. Это ничего не будет значит. Но почему сердце так сильно бьётся в груди? Почему колени подкашиваются, словно я готова упасть в любую секунду? Пасть грехом отчаянных.
– Если ты думаешь, что такие игры пройдут со мной, – дьявольские губы растягиваются в ухмылке. Открываю глаза, и взгляд неосознанно тянется к ним. Слишком завораживающие зрелище, – Глубоко ошибаешься, дьяволица, – Дэн отталкивает меня.
Сглатываю, приходя в себя, и напоминая, что на этом все не закончится.
– Тристан ждёт для подписи документов. Тебе лучше поторопится, – Даниэль выходит, хлопая дверью.
Но я добьюсь своего. Чего бы мне это не стоило.
Документы, которые я подписывала, были заполнены нюансами от «а» до «я».
Я не читала.