__________
Я смотрел, как дьяволица злобно шагает в дом. Мокрая, красная от ярости и дрожащая от холода. Такая упрямая.
Делаю глоток янтарной жидкости, прикрывая глаза. Вкус её губ все ещё ощущался на моих.
Я был с многими женщинами до неё. Но таких эмоций не испытывал никогда. Каждая из них поддавалась мне, боялась, и делала это исключительно из-за денег. Андреа была другой. Она не боялась меня. Она кидала вызов. Она мне ровня. И это заводило больше всего.
Гордая. Упрямая. Сильная и взбалмошная женщина.
В самом начале мной двигала одна цель: месть. Но сейчас понимаю, что, если бы в тот день нажал на курок, никогда бы себе этого не простил.
Теперь мной преобладает другое желание. Оно тягучее, тяжелое и темное. Это желание бежит по телу словно яд, порождая мучительную смерть. Я хочу, чтобы Андреа была моей. Полностью. Вопреки всему. Знаю, я чертовый эгоистичный ублюдок. Но, что, если я одержим ею?
Запах диких роз и упрямые зелёные глаз. Острый язык, который мог разрезать без особых усилий. Её тело. Нежная и холодная кожа. Немного розовые и мягкие губы. Все это сводило с ума.
И я уже не уверен, что смогу когда-нибудь отпустить птичку. Это как наркотик, опьяняет. Ты находишься в экстазе, но магия проходит, и ни к чему хорошему не приводит.
Это и было причиной моей злости. Я ненавидел быть зависимым от кого-либо или чего-либо. Я потерял маму в пять лет. Отец забрал меня, и я был сам собой. Боролся за свою жизнь. Пытался не поддаваться отцу и его жене. Пытался найти свой путь.
Однажды попытался убежать. Глупо. Но мне было десять, и я только что убил свою собаку под угрозой отца. Собственными руками. Отец обосновал это тем, что я был слишком привязан к Рие. Убежать не удалось. Меня поймали на пол пути к трассе.
Наши люди не жалели, избивая до полусмерти. Шрам на животе я получил в тот день. Отец колыхнул меня ремнем, словно лезвие ножа, рассекая кожу. Когда я остался один у сарая, где Лоренцо Конселло проводил свои грязные дела, Диего был первым и последним человеком, кто помог мне. После этого смутно помню, что было дальше.
Отойдя от окна, прогоняю прошлое. Подхожу к своему столу, поднимая документы.
– Теперь Марко, все стало моим, – улыбаюсь самому себе.
И это только начало нашей игры.
Сев в кресло, внимательно смотрю на подпись дьяволицы. Она ни разу не подумала, когда подписывала документы. Несмотря на свою гордость, Андреа была рада отомстить отцу.
Дверь открывается без стука, и входит Габриэль. Он угрюмо смотрит на меня, после на документы, и в заключение на алкоголь в моих руках.
– Ты принёс домой настоящую бестию, и поручил её мне. За что? – он устало выдыхает и садиться напротив.
Габриэль был из тех типов, что своей хмуростью и безразличием могли свести с ума. В прямом смысле этого слова. Его тёмные брови всегда были напряжены, словно он пропадал в вечных задумках. Даже сейчас; хмурые брови, непроницательный и усталый взгляд, взъерошенные тёмные волосы, и напряжённый острый подбородок. Его точно что-то тревожит.
Габриэль был моим другом. Помню, как в детстве они с Каиром с интересом наблюдали за мной, когда я появился в особняке. Тогда я был напуган подойти сам, но они сделали это за меня. Точнее Каир:
– А ты кто? – любопытно спросил он, играя с леденцом во рту.
Я вторые сутки сидел у порога дома, сопротивляясь всему, что было вокруг. Ни ел, ни пил, ни спал. Тот громкий выстрел все ещё заставлял конечности сжаться.
– Почему ты здесь сидишь? Ты кто? – снова и снова. Вопрос за вопросом. Каир не отставал.
Я не отвечал, сжавшись в свой рюкзак ещё сильнее.
– Отстать от него, Каир, – выдохнул тогда ещё один мальчишка, оттягивая друга назад, – Ты его пугаешь.
– А может он, хочет играться? – засверкали глаза Каира, когда посмотрели на Габриэля, – Давай возьмем его с собой?
Габриэль перестал тянуть Каира за рукав кофты. Он посмотрел на меня, все ещё хмуро, а потом задумчиво бросил:
– Будешь с нами играть? У нас есть мяч, и…чупа-чупс, – тот незнакомый в прошлом мальчик, протянул мне яблочный леденец, и так началась наша дружба.
Однако поиграть мы не смогли; едва ли я поднялся на ноги и прошёл несколько шагов, упал в обморок от голода, и проснулся уже в своей комнате. С яблочным чура-чупсом в кармане.
В людях мы были не больше, чем босс и подчинённые. Но за их поверхностным мнением была крепкая дружба.
Слова Габриэля заставляют усмехнуться.
Андреа и вправду была дьяволом во плоти. Такие просто не сдаются.
– Если бы это было не так важно, я бы не доверил ее тебе. Ты знаешь, – налив ему в бокал коньяка, протягиваю через стол.
Габриэль берет напиток, и делает глоток, после чего поднимает взгляд и щурясь кивает:
– Она тебя нравится, ведь так?