Послать эти мысли не успеваю. Дверь в комнату раскрывается, и я чувствую его присутствие. Тяжёлые шаги и умеренное дыхание. Сердце пробивает удар. Пытаюсь дышать ровно.
Шаги Даниэля приостанавливаются около кровати. Всем телом чувствую его взгляд на себе. После Дэн отдаляется, и через минуту, доходит звук льющиеся воды из ванной.
Резкий выдох срывается из губ, и глаза распахиваются. Не знаю, сколько минут я смотрела в одну тёмную точку в комнате, обдумывая что чувствую сейчас, и что происходит вокруг меня, но в один момент, вода в душе отключается, и через ещё несколько минут слышится непосредственный шум.
Брови сходятся на переносице, и шум становится ещё сильнее. Привстаю в постели, свесив ноги с кровати. Секунду думаю над тем, чтобы подойти, и в конце концов встаю, босыми ногами ступая по холодному паркетному полу. Как только оказываюсь перед дверью, она раскрывается, и на пороге возвышается Даниэль.
Он был в одних спортивных шортах. Взгляд опускается к шраму на его животе. Сглатываю, и вспоминаю сцену на берегу моря у нашего дома. Сказал ли он тогда правду? Это сделал его отец? Наверняка, да. По крайней мере, я чувствовала откровения в его голосе.
Понимая, что откровенно пялюсь, отвожу взгляд, и вижу в его правой руке чёрный пакет.
– Что это? – киваю в сторону мусора, – Ты выкидываешь мусор сам?
– Я выкидываю то, чем ты причиняешь себе боль, – бесстрастно отвечает Даниэль, и проходит мимо, двигаясь к выходу, – И выкину таких сотни, если попробуешь снова.
Дверь за ним захлопывается. Теперь взор падает на пустые упаковки лезвий и бритвы вокруг раковины, которые я откапала в его полках.
Он выкинул
Плечи устало опускаются. Толкаю дверь ванной, закрывая глаза на воспоминания несколько часами ранее. Обжигающая злость и ненавистная боль внутри. Тонкое лезвие и струйка крови после пореза. Взгляд тёмных и полных недоумения глаз. Его губы. Теплые и требовательные. Моя пощёчина и громкий крик.
Прохожу к ещё тёплой постели, снова оказываясь под одеялом. Даниэль открывает дверь, пропуская в темноту маленькую струйку света, а после и это исчезает.
В этот раз не закрываю глаза, смотря как он идёт к противоположной стороне кровати. Готова возразить, и отведать пару колкостей насчёт той самой Эмили.
Но Даниэль забирает подушку, и кидает её на диван. Устраивается, вытянув ноги на подлокотник, и подперев руками голову.
Закрываю глаза, пытаясь дышать равномерно. Мысли об этой хрен знает, что за Эмили, не дают покоя. Раздраженная ситуацией, с одного бока переворачиваюсь на другой.
– Ничего не было, – неожиданно подает голос Даниэля.
Веки теряют интерес ко сну. Раскрываю их, пытаюсь не двигаться, и показать, что сплю. Что это мне неважно. Но когда продолжение не следует, не могу терпеть.
– Ты не спал
Я была слишком измотана, чтобы думать, как это прозвучит.
– Нет, – доноситься краткий ответ, и сердце пробивает удар, – Не смог, – теперь его очередь выдыхать. Прозвучало так отчаянно, будто Даниэль сам не мог все понять.
Он не спал с ней. Но что тогда?
– Мне все равно. – шепчу в темноту.
– Ты из-за этого порезала себя?
Даниэль никогда не пытается скрыть этот факт. Говорит напрямую. И это почему-то воспринимается мной легко. В подростковом возрасте, когда узнала Тина, она старалась избегать любого слова или разговора насчёт моей «болезни». Мама не знала. Хотя возможно Тина ей рассказала, и она не хотела с этим бороться вместе со мной, утапливая себя в депрессии. Я так и не узнала.
– Нет, – огрызаюсь, хмуря брови, – Много чести.
Слышу короткую усмешку, и сама улыбаюсь. Черт, ну почему?
– Ты ревнуешь, – продолжает Даниэль.
И это не было вопросом. Он утверждал.
– С какой стати? – бросаю раздраженно, – Я тебя ненавижу, Даниэль. Ты серьёзно думаешь, что это вызывает во мне ревность? Ты ушёл к другой, в конце концов, – лёгкие сжимаются от большого набора слов за раз, – Наш брак никогда не станет настоящим, поэтому ты можешь делать что захочешь и
– Три месяца, – говорит Даниэль, вызывая недоумение в выражение моего лица. Он продолжает, и я не успеваю спросить, – Три месяца, Андреа. Я отомщу Марко, и отпущу тебя.
Сердце делает два резких удара за раз, будто протестуя. З
– Ты в силах держать свое слово? – срывается тихий шепот.
Все еще не могу повернуться. Интересно, он смотрит на меня?
– При одном условии.
Дьявол ничего не делает просто так. Всегда. Во всем есть загвоздка. Две стороны одной монеты.
– Какое?
Вот он шанс на свободу. Если Даниэль сдержит слово, я буду свободна. Он избавит меня от отца. Избавит от мафии, и отпустит. Ведь отпустит?
– Узнаешь, – слышу нотки усмешки в его голосе, и одновременно некий отклик можно сказать боли? Черт, почему я слышу сожаления в его голосе?
Впрочем, Андреа, тебя не должно это волновать. Главное: ты будешь свободна.
Три месяца. Просто три месяца.