Вообще-то, за время своего двухлетнего заключения в тюрьме он научился подниматься рано, очень рано – подъём там был не позднее семи утра, однако после обильных вчерашний возлияний сделать это было не так-то и просто.
Настроение было скверное. Во рту пересохло; Луис Трехо ощущал на языке и на небе обыкновенный в таком состоянии неприятный привкус – привкус разложившегося дешёвого алкоголя.
Переносица и левый глаз после вчерашнего удара по-прежнему тупо ныли. Лениво поднявшись с кровати, Трехо умылся и посмотрел в зеркало. Под глазом лиловел большой кровоподтёк.
– Сволочь, – сквозь зубы процедил Луис. – Проклятая сволочь… Жаль, что я не смог расправиться с тобой тогда… Три года назад. Тебе просто повезло. Ничего, ничего, подонок, мы с тобой ещё поквитаемся, – поспешил он успокоить самого себя…
Выйдя на крыльцо, Марта с удовольствием вдохнула чистый, ещё свежий с утра воздух.
«Боже, какая я счастливая!… – подумала она. – И как всё-таки хорошо, что мы с Ортегой Игнасио уехали из Гвадалахары… Как всё-таки хорошо, что рядом со мной такой сильный и смелый мужчина… Старик дон Педро всё равно не дал бы нам покоя… Как хорошо, что я с ним встретилась!… Я ведь могла всю жизнь прожить, так и не зная этого человека…»
Постояв несколько минут, Марта прошла к изогнутой садовой скамеечке напротив окна детской и осторожно уселась. Из полураскрытого окна доносился негромкий весёлый голос её племянницы, маленькой Пресьосы – судя по всему, она играла с мамой…
«Какая счастливая Ракель, – подумала девушка. – У неё такая прелестная дочка… Интересно, а кого хочет Ортего Игнасио – мальчика или девочку?… Надо как-нибудь поинтересоваться… Наверняка – мальчика. Все мужчины хотят мальчиков… Впрочем, мне всё равно…»
А у Трехо настроение было, как говорят, – хуже не бывает. Наскоро позавтракав какими-то концентратами, Луис уселся на кровать и задумался. Ему необходимо было на ком-то разрядиться, ему надо было сорвать свой гнев…
Но на ком?…
Если бы он был в своей провинциальной Гвадалахаре, он мог бы сделать это где угодно и с кем угодно… Но тут, в Мехико, он не знал практически никого – не считая Ломбардо и его домочадцев.
Но ведь не туда же идти…
Хотя… Почему бы не отправиться к этому дому и, подкараулить Марту, ещё раз попытаться с ней объясниться?… Ведь это ни к чему не обязывает…
Трехо вновь вспомнил о Марте и ощутил, как остро ему захотелось видеть эту девушку, пусть даже не разговаривать, а только видеть… Хотя бы издали, хотя бы на одну минуту… На секунду…
Марта…
Да, теперь Луис твёрдо знал, что без этой девушки он не проживёт и дня. Он отчётливо осознавал, что нет ничего, что бы заставило его изменить своё решение отказаться от неё… И тогда, в Гвадалахаре, и теперь, в Мехико…
Сжав кулаки, Луис тихо, самому себе произнёс:
– Она будет моей. Будет!…
Посидев минут с десять и поразмыслив о своём, довольно, невесёлом положении, Луис Трехо как-то автоматически, машинально взял со стола телефон и вновь задумался…
«Гвадалахара, – подумал он. – Гвадалахара… Интересно, как там сейчас дела?… И что нового в кафе «Христофор Колумб»?… По-прежнему ли там каждый день сидит эта уродина Софья Мержи?… – несмотря на то, что Трехо покинул город всего несколько дней назад, он уже начал немного скучать по Гвадалахаре. – Интересно, часто ли вспоминают меня мои бывшие клиенты?… Впрочем, почему теперь это должно меня так волновать?… – При воспоминании о клиентах он тут же вспомнил об отце его ненавистного соперника Ортего Игнасио де Кастильего. – Дон Педро, гнусный тип… Гнусный и жадный. Ага, а не позвонить ли мне старому сеньору де Кастильего?… Тем более, что у меня для него есть несколько недурных сообщений… Ещё бы!… Есть, чем обрадовать старика».
Набрав номер непослушными после вчерашнего пальцами, Трехо принялся ждать. Спустя несколько минут с той стороны провода послышалось заспанное:
– Алло… Какого чёрта вы так рано звоните?… Ещё нет и девяти!…
«Видимо, я своим телефонным звонком разбудил старика, – подумал Луис. – Ну, ничего, сейчас его обрадую кое-чем…»
Трехо, стараясь вложить в свои интонации как можно больше издевательской почтительности, на которую он только был способен, произнёс:
– Доброе утро… Это говорит Луис Трехо. Я хотел бы побеседовал с доном Педро…
– Я слушаю, – проворчал старик. – Ну, что там у тебя нового…
Луис начал так:
– Вчера я видел вашего сына…
При упоминании об Ортего Игнасио старый де Кастильего сразу же оживился.
– Ну, и как он там?…
– Хорошо…
– Как он выглядит? – продолжал настаивать старый дон Педро. – Всё ли у него в порядке?…
