Я всеми силами стараюсь его забыть, но это невозможно. Вечером созваниваюсь с Эддисон, с Роуз и рассказываю, что переехала в настоящий коттедж. Несмотря на работу, считаю время, проведенное здесь, отпуском. Завтра воскресенье, и я планирую отправиться в поход. Рюкзак уже собран, а походная карта лежит наготове.
Группа туристов направляется по тому же маршруту и берет меня с собой за компанию. Они приехали из Швеции и все лето отдыхали в Англии: побывали в Винчестерском замке, увидели трон короля Артура, восхитились местными достопримечательностями и заканчивают свое путешествие посещением городка, где сейчас нахожусь я.
Мы идем через густой лес, кроны деревьев прекрасно сдерживают лучи солнца и создают прохладную тень. Треск ветвей под ногами, щебет птиц в небе, а главное, мне ничего не надо делать, кроме того, чтобы идти и наслаждаться днем.
Мы устраиваем маленький пикник и разговариваем. Несмотря на то что я стремилась к покою и тишине, рада, что хоть на какое-то время не одинока.
– Пора идти домой. Я хочу сегодня лечь пораньше, завтра у меня по плану посещение музея Джейн Остин.
Я поворачиваюсь к Фионе, привлекательной блондинке с зеленовато-голубыми глазами, и удивленно смотрю на нее.
– Музей Джейн Остин? – Честно признаться, я даже не знала, что такой существует и что он недалеко от Винчестера.
– Да, она умерла в Винчестере и была похоронена в местном соборе. Музей находится в Чотоне, минутах в двадцати отсюда.
– Невероятно. Я мало знаю о жизни этой прекрасной писательницы.
– Тебе нравятся ее книги?
– Я их просто обожаю.
– Тогда тебе непременно надо его посетить.
– Обязательно, – отвечаю я и ставлю музей на первое место в списке мест, которые бы хотела посетить.
Уставшая, но счастливая, возвращаюсь в коттедж и сажусь в саду. Миссис Лу приносит мне чашечку чая и письмо, доставленное на мое имя. Оно из мэрии Оушен-Сити, и я, кажется, догадываюсь, о чем пойдет речь.
Дрожащими пальцами распечатываю конверт и вынимаю письмо. В нем написано, что они уведомили владельца усадьбы о моем желании купить ее. Кто владелец, не было сказано, но мне пишут, что он согласен на продажу и свяжется со мной в ближайшие дни.
Я ликую от радости и прыгаю, как ребенок. Совсем скоро удастся осуществить свою заветную мечту, и этот момент так близок! Я вне себя от радости, несмотря на печальные события последних дней. Собираюсь бежать к Мэри и просить у нее бутылку красного вина, но останавливаюсь как вкопанная и не верю своим глазам: у дверей террасы стоят мои лучшие подруги – Эддисон и Тейлор!
– Да хватит уже! – кричит мама, когда я снова захожу в ее комнату.
Удивленно приподнимаю брови, не понимая, чем вызвана такая негативная реакция.
– Что случилось?
– Твой отец и ты должны прекратить постоянно опекать меня. С тех пор как я вернулась из больницы, у меня нет ни минуты, чтобы побыть одной!
– Мы хотим лишь убедиться, что с тобой все хорошо.
– Со мной все прекрасно, чего нельзя сказать о тебе.
Я отворачиваюсь и медленно сглатываю, потому что не хочу сейчас говорить о Грейс.
– У меня все хорошо.
– Чушь собачья!
– Мам!
– Зейн, подойди, – теперь она говорит спокойным, примирительным голосом.
Подхожу к ней и сажусь на край кровати. Взяв меня за руку, мама улыбается.
– Я не знаю, чем заслужила тебя и твоего отца. Вы так заботитесь обо мне и всегда находитесь рядом. Я ценю это, правда, но вы переусердствовали. Никогда больше не совершу такой глупости, обещаю тебе.
Хотелось бы мне верить ее словам.
– Могу себе представить, с какими страхами вы боретесь, и виной всему мое неразумное поведение. Я никогда не хотела причинять вам боль.
– Уже все хорошо.
– Нет, ничего не хорошо. Я совершила ошибку, и только я ответственна за то, что произошло, и Грейс здесь ни при чем.
Ее имя вызывает у меня настолько сильную боль в груди, что я на мгновение закрываю глаза. Это слишком.
– Ты расстался с ней из-за того, чего она никогда не делала.
– Хватит. – Я просто не хочу об этом думать.
– А сейчас она сидит там одна, с разбитым сердцем, и это твоя вина.
– Прекрати!
– Она тебя так любит, как ты мог бросить ее?
– Думаешь, мне это легко далось?! – кричу я и вскакиваю с кровати. Выдержка изменяет мне. Я просил маму остановиться, но она снова и снова продолжает сыпать мне соль на рану.
– Не знаю. Расскажи мне. – На ее лице ни капли сочувствия, пока я измеряю шагами комнату.
– Ты была в реанимации, когда я накричал на нее. Ты бы слышала, что я ей наговорил, вернее, накричал! – Вся сцена вновь предстает у меня перед глазами: ее округлившиеся глаза, боль, которую я причинил ей.
– Почему ты позволил ей уйти? Это была ваша первая ссора?
– Я потерял ее, потому что отнесся к ней неуважительно, сделал ее козлом отпущения. Как можно быть вместе с тем, кто смешал тебя с грязью. Я все испортил…
– Если бы все было так, как ты говоришь, мы с твоим отцом давным-давно бы уже развелись.
– Что?
