Ребята не оставляют Зейна одного: сейчас с ним Люк, потом его сменит Пейси. Зейн так и не связался со мной, и с каждой минутой боль становится все больше и больше.
– Врачам удалось определить последствия травмы?
– Обследование продолжается, но она неплохо говорит и узнала Зейна, так что есть надежда, что все будет хорошо.
– Надежда. – Это то, за что последние сорок восемь часов я цеплялась и молилась.
– Ты разговаривала с Зейном? – спрашивает Люк.
– Нет, но я бы навестила Софию позже. Если он будет там, мы смогли бы поговорить.
– Ты сможешь простить ему его срыв? Это было жестоко по отношению к тебе.
– Не знаю. Может, простить смогу, но вот смогу ли забыть ненависть в его глазах?
Через пару часов у меня рейс в Англию, но сначала я хочу навестить Софию. Припарковав машину, с корзиной фруктов отправилась в больницу. Путь до этажа, на котором лежит София, кажется мне бесконечным. С каждым шагом нервозность только увеличивается. Я спрашиваю сотрудника в регистратуре, в какой палате находится София Мэй, но вместо ответа она оставляет меня одну, а потом возвращается с Зейном. Я ставлю корзину с фруктами на стол, не ожидая ничего хорошего. На его лице нет ни раскаяния, ни гнева – одно сплошное равнодушие.
– Что ты здесь забыла? – спрашивает он стальным голосом.
Я ошеломленно открываю рот. Думала, что два дня спустя мы сможем нормально поговорить друг с другом.
– Хотела навестить твою маму.
– Ты не можешь ее навещать.
– Да? И почему, позволь узнать?
– Потому что мой отец запретил.
– Твой ли отец запретил или ты сам? – Меня охватывает гнев. Я не сделала ничего плохого, но он продолжает делать вид, будто именно из-за меня упала его мать.
– Мы оба не хотим этого.
– Невероятно. Пожалуйста, позволь мне на минутку увидеть ее.
– Чтобы ты наговорила ей еще больше глупостей? Забудь.
Нет смысла отвечать ударом на удар.
– Зейн, – говорю мягко и пытаюсь взять его за руку, но он отстраняется, что шокирует меня еще больше.
– Я не могу так больше, Грейс. – Он специально избегает смотреть мне прямо в глаза. Конечно, лучше смотреть на ботинки, чем на меня.
– Что, прости?
– Мне надо было прекратить твои близкие отношения с мамой, когда она начала возвращаться к жизни. Ты думаешь, что знаешь, как лучше для окружающих, но тебе гораздо лучше держаться ото всех подальше.
– Я ничего не делала, только поддерживала твою маму и была ей другом.
– И к чему это привело? Она лежит в больнице и борется за свою жизнь, черт возьми!
– Я просто хотела помочь, – шепчу я дрожащим голосом. Еще немного, и расплачусь.
– Мне не нужна твоя помощь. Без тебя этого никогда бы не случилось. Жизнь дала моей матери второй шанс, а ты отняла его у нее. Это все твоя вина!
– Зейн, – потерянно выдыхаю и начинаю дрожать. Его слова похожи на пощечины, которые лишают меня воздуха.
– Исчезни.
– Ты ведь не серьезно? – Я не могу поверить, что он на самом деле хочет прогнать меня.
– Я вполне серьезен. Просто убирайся.
Первый раз за весь наш разговор он смотрит прямо в мои глаза. По его взгляду становится понятно – Зейн отвечает за каждое сказанное слово. Он больше не хочет меня видеть, желает забыть все, что было между нами. Не могу поверить, что добросердечный Зейн, который носил меня на руках и доверял все свои тайны, прогоняет меня. Я должна оставаться сильной. Лишь взглядом показываю ему, как мне больно от его слов, надеясь, что он ощутит все мои чувства на собственном сердце.
– Если это твое желание, я уйду. Но знай, все мои чувства к тебе настоящие, и я не забуду их до конца жизни. Я люблю тебя, даже несмотря на твои несправедливые обвинения.
– Грейс, пожалуйста, уходи. Я нужен своей маме.
– Хорошо, – последнее слово срывается с моего языка, а затем я поворачиваюсь и направляюсь к лифту. Внутри меня все воет от боли, а разбитое сердце приносит страдания. Я думала, наша любовь сильнее… До сих пор мне удавалось скрывать свои слезы, но в машине выдержка изменяет мне, и слезы текут всю дорогу до аэропорта. Прежде чем подойти к стойке регистрации, захожу в туалет, чтобы привести себя в порядок, и вижу в зеркале свое бледное лицо. Выгляжу просто ужасно, но чувствую себя еще хуже. Что-то подсказывает, что это не закончится.
По дороге к таможенному контролю звоню Роуз и говорю, что, возможно, останусь в Англии дольше и ей придется замещать меня.
Ожидая выхода на посадку, стою и смотрю перед собой, ничего и никого не замечая. Вся моя жизнь, которую еще пару дней назад я считала идеальной, превратилась в руины: Зейн расстался со мной, не позволяет приблизиться к своей матери и не только разбил мне сердце, но и забрал подругу. Мы с Софией прекрасно понимали друг друга, и между нами установилась крепкая связь, которая теперь в прошлом.
Смартфон вибрирует в моей сумке, но я не хочу ни с кем разговаривать. Вибрация не прекращается, и нервничая, вытаскиваю телефон, когда вижу, что звонит София.
– Алло? – неуверенно отвечаю я.
– Моя дорогая Грейс. – Она вздыхает, прежде чем продолжить: – Как хорошо слышать твой голос.
– Мне очень жаль, София, – начинаю я.
